Всего за 200 руб. Купить полную версию
В Ташкенте погибшего? Евреи не воевали, они прятались за чужими спинами. Евреям не место среди пионеров. Ты врешь, Гурвич, никакой твой отец не офицер раздув ноздри, закусив губу, Саша нашарил на столе ножницы.
Зарешеченное окошко маленькой комнатки выходило на задний двор, покрытый растоптанным, тающим снегом. Над оградой училища повисли серые сумерки, в низком небе кружили чайки.
Саша, уныло, водил пальцем по стеклу. Гауптвахта училища помещалась в пристройке. На другом конце двора стояло такое же, одноэтажное, здание кухни. Часами комнатку не снабдили, но Саша знал, что скоро принесут ужин. Мальчику было стыдно:
То есть не стыдно за то, что я с ним повздорил, напомнил он себе, я был прав. Пионеры, комсомольцы, коммунисты, обязаны быть интернационалистами. Товарищ Котов рассказывал мне, о героизме евреев, во время войны. И вообще, антисемитизм, наследие проклятого царского режима. Среди арестованных врачей есть не только евреи Саше было стыдно за свою несдержанность:
Надо было спокойно ему все объяснить, а не лезть в драку он потрогал языком вспухшую губу, надо было, в конце концов, позвать дневальных или дежурного офицера то же самое ему сказал и начальник училища:
Посидите оба на гауптвахте, остынете хмуро заметил генерал-майор, потом вами займется пионерская организация обидчику Саши оставался один год в пионерах:
Я бы не принял его в комсомол, гневно подумал мальчик, он недостоин высокого звания. Такие вещи встречались в царские времена, а он советский человек, будущий офицер Саша потрогал крепкую, кованую решетку. Он смутно помнил, что до революции, в нынешнем Суворовском Городке тоже распоряжались военные:
Здесь размещались казармы какого-то полка. Кажется, гауптвахту с той поры не перестраивали под откидной, деревянной койкой громоздились кипы старых газет и журналов. Помогая в библиотеке, Саша уже видел стопки, у стен:
Библиотекарь сказал, что это макулатура, что они пойдут на растопку. Это дореволюционные издания, со старой орфографией Саша пару раз встречал на полках библиотеки книги, русской классики, с густо замазанными чернилами штампами.
Ему впервые пришло в голову, что у полка, стоявшего в Суворовском Городке, могла быть своя библиотека:
Наверное, только для офицеров, аристократов. Солдаты не умели читать, в царской России простой народ был неграмотен. Рабочих и крестьян одурманивали попы. Только революция принесла свободу народам царской империи. Они получили доступ к всеобщему среднему образованию оглянувшись на железную дверь, с прорезанным окошечком, Саша опустился на койку. На гауптвахте это разрешали.
Рука потянулась к ветхим журналам:
Их сюда принесли, потому что в пристройке нет батарей, как в главном здании. Здесь еще топят буржуйками в комнате было сыро и прохладно. У Саши, как положено, отобрали ремень. Чихнув, он накинул поверх серого, обыденного кителя, шерстяное одеяло:
Посмотрю журналы, пока ужин не принесли первое издание в стопке оказалось «Нивой», пятнадцатого года. Саша листал хрупкие страницы:
Царский режим развязал никому не нужную войну. Капиталисты посылали на смерть миллионы простых людей, ради собственной прибыли так им говорили на занятиях, в пионерском отряде. История в училище начиналась только в следующем году. Саша пробегал глазами непривычный, дореволюционный шрифт. Взгляд мальчика скользил по фотографиям:
Государыня Императрица Александра Федоровна, Великие Княжны Ольга и Татьяна посещают госпиталь 148 пехотного Ея Императорского Высочества Великой Княжны Анастасии Николаевны, Каспийского полка, Петергоф Саша узнал большой зал училища:
Мы там занимаемся хореографией, там устраивают праздничные вечера зал заставили аккуратными койками. В углу возвышался иконостас, на кроватях лежали книги:
Раздача подарков пострадавшим героям. Каждый солдат получил Евангелие, денежное пособие и продуктовую посылку, для семьи. Великие Княжны на занятии по уходу за ранеными, под руководством начальницы полевого санитарного поезда, ее превосходительства Жанны Генриховны Воронцовой-Вельяминовой маленькая, изящная дама, в сером платье, с наколкой Красного Креста бинтовала голову солдата. Перевернув страницу, Саша наткнулся на фото той же дамы, на перроне вокзала: