Всего за 200 руб. Купить полную версию
Еще, еще. Ты приносишь мне удачу, милая. Я обещаю, скоро вы встретитесь с Аароном Мэтью летел на западное побережье вовсе не из Ла Гуардии. Взяв напрокат машину, он собирался к середине ночи оказаться в Вашингтоне. Безопасный телефон работал круглосуточно. Мэтью предполагал, что переданные в бруклинской публичной библиотеке данные, сейчас находятся в Москве:
Под его пальцами шуршали, переливались черные волосы Деборы:
Понятно, что мне прикажут остаться в США до испытания тарелки. Но и после пробного запуска мне тоже нельзя исчезать. Моей стране важна техническая информация по проекту, все подробности эксперимента Мэтью раздражало, что кузина, создатель тарелки, пользуется гостеприимством СССР:
Она сидит на всем готовом, как в Лос-Аламосе, но ничего не делает. Здесь, она, хотя бы работала. Упрямая тварь, я поговорю с ней, как положено. Фон Рабе добился от нее какой-то деятельности, и я добьюсь после исчезновения полковника Воронова у СССР пропал единственный рычаг давления на кузину:
Нет, мне надо возвращаться домой Мэтью давно думал о Москве, как о доме, надо курировать атомный проект, космический проект. Даже если тарелка вырвется в стратосферу, армия ничего не сообщит прессе. Это строго засекреченное мероприятие, тем более, что мы опять сажаем пассажиров в кабину Мэтью хотел, чтобы первыми на орбите оказались русские:
Я найду своего сына он подался вперед, Дебора закашлялась, мальчик должен расти в семье, с отцом. Дебора родит мне еще детей поднеся чашку к губам, Дебора едва справилась с головокружением:
Детям нравится в Бруклинском музее на маленькой кухоньке было жарко, она часто задышала:
Как тогда, в квартире. Мы натопили, плита работала, на улице распогодилось Меир пытался отвести глаза от скромного воротника ее кашемирового свитера, от длинной юбки, коричневой шотландки. Невестка постукивала длинными пальцами по колену:
Мы тоже на кухне стояли, я завтрак приготовил он заставил себя не смотреть на высокую грудь, под свитером. В расстегнутом воротнике белой блузки виднелась тонкая, золотая цепочка:
Любовь моя, цвет зеленый Меир сжал руку в кулак, под столом оставь, оставь. Я тоскую по Тессе, едва прошло два месяца о звонке Доновану, он, разумеется, ничего не сказал:
Я ему даже о Мэтью не сказал полковник скрыл вздох, пусть Бюро делает свою работу. Если Мэтью связан с Розенбергами, на него, рано или поздно, выйдут Дебора покусывала темно-красные губы:
Голова, словно в тумане. Меиру идет борода. Он стал похож на Аарона, только он ниже ростом чашка с кофе опустела. Дебора поднялась, чуть пошатываясь:
Я я вымою она почувствовала его сильные пальцы, на запястье:
Не надо, ты гостья Меир тоже едва держался на ногах:
С Тессой так случилось, в Бомбее. Я шел к ней, чтобы сказать правду, но все другим закончилось от смуглой шеи невестки, от распущенных под береткой волос веяло ветром прерии, степными травами, полынью и горечавкой. Дебора вздрогнула. Дверь заскрипела, раздался топот. Выскользнув из ее руки, чашка полетела на пол.
Мазл тов, мамочка! весело заорал маленький Аарон:
Мы поиграли в поезд, сделали вам открытку, а теперь хотим чаю, или какао бумажная корона сползала на оттопыренные, нежные ушки Евы:
У нас все внутри слиплось, от сладостей девочка проскакала к столу:
Аарон, к чаю торт остался. Папа, тетя Дебора, вы почему торт не ели они носились по кухне, болтали, проснувшийся Ринчен шумно лакал воду.
Убрав осколки чашки, Дебора и Меир восхищались открыткой. Дети утащили в гостиную поднос с чайником, тортом, ушами Амана, и банкой шоколадной пасты:
Пасту я ем с ушами, деловито объяснила Ева, печенье надо макать прямо в банку, тетя Дебора. Это очень вкусно заварив свежего кофе, приоткрыв форточку, Меир попросил разрешения закурить:
Да, да, конечно покосившись на закрытую дверь гостиной, Дебора помяла в пальцах сигарету, вот сейчас, хватит тянуть щелкнула застежка сумочки. Откашлявшись, она вдохнула горький дым:
Меир он обернулся, Дебора взглянула в серо-синие глаза, Меир, ты должен знать. Аарон жив. Он в Москве.
Часть десятая
Литва, март 1947
Весенний лес просыпался.
Над верхушками елей, мерцали последние, слабые звезды. Вдали, на востоке, разгоралась брусничная полоска рассвета. В полутьме виднелись обледеневшие сугробы, в чаще кустов шуршали, били крыльями птицы, в искусно спрятанных гнездах. Мокрый снег, смешанный с грязью, хлюпал под ногами. Остро пахло звериным пометом, древесной корой.