Всего за 200 руб. Купить полную версию
Она выглядит здоровой, но лучше не рисковать женщина с аппетитом ела, и кормила девочек. Роза позволяла Эйтингону редкий поцелуй в пахнущую сладкими пряностями, белую щеку. Ему и того было достаточно:
По крайней мере, я буду думать о чем-то хорошем, пока мне предстоит возня с вонючими кочевниками потушив сигарету, морщась от воя двигателей, Эйтингон, наконец, взялся за вторую папку:
Осман-батыр Исламулы, борец за свободу казахского народа, на нашем содержании. Получил тысячу винтовок, двадцать пулеметов и боеприпасы для действий против гоминьдановского правительства он читал ровные, машинописные строки:
Весной 1944 года увел из Синьцзяна в Монголию несколько тысяч казахов. К середине сентября 1945 года его отряды полностью освободили Алтайский округ от гоминьдановских войск. Осман-батыр назначен губернатором Алтайского округа и награжден орденом Народного героя Восточно-Туркестанской республики республика кормилась за счет СССР, обеспечивая защиту интересов советского правительства на западе Китая:
Пока непонятно, чем закончится гражданская война, между Гоминьданом и коммунистами, сухо сказал Берия, но Осман-батыр, кажется, возомнил себя новым героем казахского народа. Надо его осадить, нам не нужны волнения Эйтингон смотрел в бесстрастное, сильное лицо. Казах носил меховую шапку, и короткую, темную бороду:
Он мой ровесник, кстати он отбросил папку:
Берия прав. Еще один националист, на границе, ни к чему. Я разберусь, с этим батыром самолет, подпрыгнув, покатился по спешно проложенной полосе, на окраине режимной стройки.
Осман-батыр сразу понял, что никакой собаки у нее нет.
За низким плетнем виднелся деревянный домик, из тех, что строили русские. В шанхае стояли и глинобитные хижины, на манер китайских. На окраине Осман заметил несколько потрепанных юрт. В Ускемене, как город звался по-казахски, всегда жило русское большинство.
Поеживаясь от острого ветерка, с гор, он засунул руки в карманы ватника:
Она объедки домой несла, теперь у нее обеда не будет Осман-батыр понимал, почему красивая, молодая женщина не подобрала с грязных досок моста кости и обрезки овощей:
Ей было стыдно он тоже почувствовал краску на щеках, стыдно наклоняться, искать передо мной остатки еды. Она с мальчиком теперь голодной спать ляжет мальчика, лет десяти, Осман-батыр рассмотрел отлично.
Высокий, крепкий ребенок выскочил во двор домика, с охапкой стираного белья. От стопки шел пар, на морозе, но мальчик не надел шапки, накинув только пальто. В свете заходящего солнца блеснули золотисто-рыжие волосы:
Она вдова, с войны, должно быть, решил казах, а это ее сын. На отца похож, высоким вырастет Осман тоже был на голову выше знакомых ему соплеменников:
Меня в детстве все за подростка принимали мальчик, приплясывая от холода, развешивал белье. Осман не видел отсюда его лица, но хорошо рассмотрел глаза его матери, на мосте.
Большие, зеленые, они напомнили ему высокогорные озера в Алтае, на родине. Он появился на свет зимой, в занесенном метелью стойбище, среди раскинутых юрт пастухов:
Волосы у нее, словно снег, из-под дешевой ушанки женщины выбился светлый локон, а ходит она ловко, как ирбис в молодости Осман-батыр охотился и в родных краях, и на юге, в Китае:
Наши казахи ушли дальше, в Индию, где лежат вечные льды мальчик скрылся в домике, а он все не сводил взгляда с немного покосившейся двери, где самые высокие горы на свете женщина, маленькая, хрупкая, казалась ему птичкой, на обрыве отвесной скалы:
Она выбивается из сил, еле крыльями машет, но возвращается к гнезду и кормит птенцов на мосту он успел увидеть огрубевшие, но изящные руки незнакомки. Перчаток она не носила:
Она где-то в столовой работает, на заводе Осман не думал о завтрашней встрече с посланцем советского правительства, о том, что в юрте, на окраине города, вечером собираются местные казахи. Он знал, что ему скажут русские, и о чем он поговорит с братьями по народу:
Русские захотят, чтобы я сложил оружие, вернулся в будку и стал цепным псом китайских коммунистов Осман сжал кулаки, никогда такого не случится. Китайцы нас ненавидят, и боятся. Они всю жизнь держали казахов и уйгуров в черном теле Осман считал братьями и тех, и других: