Всего за 200 руб. Купить полную версию
Циона Судакова. Она ранила Максимилиана. Она очень близко к нему подобралась от доктора Кроу Марта услышала семейные новости:
Ей мама все рассказала женщина ворочалась на полке, в феврале этого года у доктора Горовиц родилась девочка, Фрида. Покойную жену дяди Теодора звали Фредерикой все могло быть совпадением, но Марта посчитала на пальцах:
Сходится. Бедная девочка, она не смогла избавиться от ребенка. Доктор Горовиц и Авраам знают, а больше никто Марта, не задумываясь, прервала бы беременность от Мюллера:
Но это другое она прижимала к себе спокойно спящего Уильяма, девочка влюбилась в Макса. Она дитя тогда была, семнадцати не исполнилось. Но если Макс знает, если он жив Марта замерла, он землю перевернет, а найдет дочь. И он отыщет Циону Марта успокоила себя тем, что Циона, еврейка, не свяжет жизнь с беглым нацистом:
Максу место на скамье подсудимых, в Нюрнберге, Марта, аккуратно, читала газеты, и он там, в конце концов, окажется. Или я его лично пристрелю она прятала пистолет и образ Богоматери в подкладке сумочки. Иногда Марта навещала с Уильямом церкви:
Пока Сталин играет на чувствах верующих, она оглядывала толпу, но я уверена, что и здесь все утыкано осведомителями товарищ Шевелева была осторожна. С попутчиками женщина почти не говорила, отделываясь краткими репликами.
В Астрахани Марте, как она считала, повезло. Она хотела двинуться дальше на юг, к иранской границе, но сначала надо было устроиться на работу. Деньги от матушки заканчивались. Астрахань, большой город, кишел милиционерами, оставаться здесь было опасно. На базаре Марта узнала о сезонных колоннах грузовиков, отправляющихся на восток, с будущими целинниками. В рейсы требовались поварихи и судомойки:
Не бойся, через Караганду машины не проезжают усмехнулась Марта, заметив недовольное лицо Уильяма, ты туда больше не вернешься мальчишка выпятил губу:
Только через мой труп, тетя Марта хихикнул барон де ла Марк.
Колонна везла пять сотен молодых людей и девушек. На привалах варили обеды на кострах, и мыли алюминиевые миски в стылой, ледяной воде рек и ручьев. У Марты покраснели и огрубели руки, со щек не сходил зимний румянец:
Чем дальше на восток мы заберемся, тем лучше она оглядывала пустынные степи, из кабины грузовика, и мы, все-таки, в кабине едем, а не в кузове устроившись между ней и шофером, склонившись над исписанной тетрадкой, Уильям кусал химический карандаш. Каждый день Марта занималась с мальчиком математикой, и, когда никто их не слышал, языками.
Распрощавшись с колонной в Семипалатинске, она поехала на дизеле дальше на юг, в Усть-Каменогорск. Начальник колонны выдал товарищу Шевелевой отличную характеристику. Марта, с легкостью, устроилась кухонной рабочей, в столовую цинкового завода. Из соображений безопасности, она не воровала, но заведующая производством разрешала девушкам, как она звала вдов, уносить домой кости, обрезки овощей и горбушки черного, тяжелого хлеба.
Марта торопилась домой, через мост, над быстрой, темной Ульвой, прижимая к себе увесистый пакет:
Еще немного потерпим она мысленно считала деньги, в тайнике, в купленном на горьковской барахолке фибровом чемодане, и двинемся к границе. Любовь в Китае на свет появится опустив голову, она не заметила, как натолкнулась на встречного прохожего.
Марта поскользнулась, ахнув. Уверенная рука поддержала ее под локоть. Пакет выпал на обледенелое дерево моста. Высокий казах, в ватнике и меховой шапке, с темной бородой, заметно покраснел:
Я подберу с акцентом сказал он, подождите Марта отмахнулась:
Не стоит, товарищ. Это она нашлась, для собаки нашей на досках валялась морковка. Марта рассудила, что, по нынешним временам, пес обрадуется и морковке. Костей было жалко, но Марта вздохнула:
Ладно. Уильям должен был суп сварить она пошла к домишкам шанхая. Подождав немного, казах направился за ней.
У Наума Исааковича всегда закладывало уши, когда самолет начинал снижаться.
Над Усть-Каменогорском висело облако черного, тяжелого дыма. Кроме цинкового завода, и будущей гидроэлектростанции, на Иртыше, в городе заложили закрытый, металлургический комбинат. Цинковый завод получил новейшее оборудование и пленных немецких инженеров, с родственного, как весело говорил Наум Исаакович, предприятия, в Магдебурге. Инженеров держали на особом лагерном пункте, шарашке, куда привозили и арестованных советских специалистов.