Всего за 94.9 руб. Купить полную версию
Ты, кажись, опять понесла? Не ошибаюсь, нет? Подзалетела?
Заметно уже, да?
Есть маленько, следует кивок Семеновны. Четвертый Не много ли? Может, будет?
Во мне, что ли, дело?
Ну, не во мне же
Так ведь я И не хочу, а он давай да давай В постель тащит Строгает и строгает
После третьего, откровенничает Семеновна, я своему сказала: нет и точка.
На что другое, а по этой части мой мастак. Никакого удержу Автомат
Семеновна гнет свое:
Троих хватит Завязала На что нищету-то плодить? Недоумков и без моего участия хоть пруд пруди.
Ивановна, как бы и не к месту, восклицает:
Не мужики, а сволочня!
Семеновна ответствует:
Каторжницы мы, каторжницы.
Соседка, чей дом наискосок, вырядившись в яркое платье в разноцветный горошек и голубой шелковый платок, слушает, поддакивая то одной, то другой. А вот и она решила сказать свое слово.
Мой Димушка не такой Ласковый, внимательный, можно сказать, душевный
Семеновна ядовито бросает:
В постели все ласковы.
Следует возражение:
Нет-нет Не только Димушка всегда И не пьет, и тут же уточняет, почти не пьет Разве что по праздникам.
Семеновна опять же ядовито поправляет:
А праздники каждый день.
Соседка, чей дом наискосок, не реагирует на посылаемые шпильки.
Димушка хозяйственный Все в доме на нем держится. Куда бы я без него?
Ивановна, поджав губы, цедит. Цедит так, чтобы соседка на этот раз не слышала:
Сказывай, но кому другому, а не мне Бабник, каких поискать еще надо. Пройдоха Наши, хоть и жрут не в меру, да по бабам не шастают Этот же На работе ни одной не пропустит, всякую норовит в темный угол затащить. Поселковые видят
Семеновна, будто услышав Ивановну, себе под нос вторит:
И сразу не скажешь, кто хуже: бабник или алкаш?
Соседка, чей дом наискосок, не услышав в ответ ни слова, продолжает петь свою песню:
Есть хорошие мужчины Попадаются
Повезло, уже громче, но с прежним ядом, бросает Семеновна и ненавистно сплевывает под ноги шелуху от семечек.
Что ты сказала, Семеновна? Я не расслышала.
Счастливая ты, Марковна, говорю.
Марковна быстро-быстро закивала.
Да-да Не хочу гневить Бога: дал он мне того, о ком еще в детстве мечтала.
Типун тебе на язык! тише прежнего шипит Ивановна. Сглазишь ведь.
А, соседушки, слышали? спрашивает Марковна.
Об чем? Сорока на хвосте что-нибудь опять принесла? спрашивает Семеновна, а Ивановна сидит молчком. Кто не знает Марковну? Первейшая сплетница. Ее и спрашивать ни к чему: сама все расскажет, да еще и приврет с три короба.
Весь поселок говорит
Ты еще не поселок, бурчит неслышно, себе под нос Ивановна.
Не слышали, что ли?
Семеновна догадывается.
Это ты про того из военкомата? уточняет Семеновна, а Ивановна сидит молча. Потому что недолюбливает Марковну. За что? Не завидует ли?
О нем, отвечает Марковна и спешит выплеснуть свои знания по предмету. Знакомая Да вы ее знаете: Клавдия с соседней улицы, которая поломойкой работает в военкомате. Клавдия говорит: товарищ майор такой обходительный, такой интеллигентный.
Ивановна себе под нос продолжает ядовито цедить:
Точь-в-точь твой муженек.
Марковна, слава Богу, не слышит и поэтому продолжает:
Со всеми, сказывает Клавдия, на «вы» и с ней, поломойкой, значит. Всем и при всяком случае говорит: пожалуйста, извините, спасибо. Хайло не дерет, не матюгается, как наши.
Ивановна кричит через дорогу:
Не мужик, а картинка!
Именно так, именно! спешит подхватить Марковна. На службе ни-ни, ни капли в рот. Не то, что его сослуживцы по военкомату: к концу дня так набузыкаются, что лыка не вяжут. Клавдия после них каждый вечер сумками стеклотару выносит.