Всего за 134.9 руб. Купить полную версию
В кармане у меня лежал список.
Я вынул его и прочел.
Отмечу сперва тринадцать лиц, инициалы которых обращают на себя наше внимание. Из этих тринадцати, в чем вы можете убедиться, девять путешествуют с женами, детьми или слугами. Останутся четверо: маркиз де Равердан
Секретарь посольства, прервала мисс Нелли, я его знаю.
Майор Раусон
Мой дядя, сказал кто-то.
Господин Ривольта
Здесь! отозвался один из нашего кружка, итальянец, с лицом, густо обросшим черною, как смоль, бородою.
Мисс Нелли громко рассмеялась.
Господин Ривольта не очень-то похож на блондина. Из этого мы должны заключить, продолжал я, что преступник последний по списку, то есть Розен. Кто знает господина Розена?
Никто не отвечал. Но мисс Нелли, подозвав к себе молчаливого юношу, постоянное ухаживание которого не давало мне покоя, сказала ему:
Как, мистер Розен, вы не отвечаете?
Все посмотрели на него. Он оказался блондином. Признаюсь, сердце мое дрогнуло.
Неловкое молчание общества доказывало ясно, что и все присутствующие ощутили такое же волнение. И, однако, подозревать его было бессмысленно, так как ничто в его манерах не давало повода к подозрениям.
Почему я не отвечаю? сказал он. Да потому, что, приняв во внимание мое имя и цвет моих волос, я сам пришел к заключению, что, согласно выясненным данным, меня надо арестовать.
Странное было у него лицо при этих словах. Его тонкие губы сделались еще тоньше и побледнели, глаза налились кровью.
Разумеется, он шутил, но его лицо и манеры произвели на нас тяжелое впечатление.
Мисс Нелли наивно спросила его:
Но ведь у вас нет раны?
Правда, сказал он, раны не хватает.
И нервным жестом он засучил рукав и показал руку.
Тогда внезапная мысль осенила меня, и мои глаза встретились с глазами мисс Нелли: он показал левую руку.
Честное слово, я собирался сделать замечание по этому поводу, но в ту минуту новое событие привлекло наше внимание.
III. Арсен Люпен заявляет о своем присутствии на корабле
Леди Джерленд стремительно подбежала к нам, расстроенная, потрясенная. Все окружили ее, но лишь после долгих усилий она могла наконец пролепетать:
Мои драгоценности, мои жемчуга все украдено!
Нет, не все было украдено, как мы потом узнали. Интересно, что кража совершена была с большим выбором. Из бриллиантовой звезды, из подвески с рубиновыми кабошонами, из сломанных ожерелий и браслетов были вынуты не самые большие, но самые лучшие камни, те, которые, представляя наибольшую ценность, вместе с тем занимали меньше всего места. Для своей работы вор воспользовался часом, когда леди Джерленд пила чай, и в узком проходном коридоре среди бела дня выломал дверь каюты, отыскал мешочек, спрятанный на дне картонки из-под шляпы, и выбрал, что ему понравилось. Все разом вскрикнули. У всех была одна и та же мысль: бриллианты украл Арсен Люпен!
Действительно, только он и мог совершить такую необыкновенную кражу, таинственный и неуловимый, как всегда.
Следствием кражи было то, что за обедом места по обе стороны Розена остались свободными. А вечером все узнали, что капитан призывал его к себе для объяснений.
Его арест, в котором никто не сомневался, подействовал на общество облегчающим образом. Наконец-то можно было вздохнуть свободно! Вечером играли в разные игры, танцевали. В особенности мисс Нелли была поразительно весела, доказывая этим, что если она и принимала благосклонно ухаживания Розена, то теперь о нем больше не вспоминала. Я был окончательно побежден и ночью, при ясном свете луны, я признался ей в моей преданности с волнением, которое, казалось, понравилось ей.
На следующий день, к общему изумлению, стало известно, что улики против Розена оказались недостаточными и его освободили.
Сын солидного негоцианта из Бордо, он представил бумаги, найденные в полном порядке. Кроме того, на руках его не оказалось следов раны.
Бумаги, метрические свидетельства! воскликнули враги Розена. Но Арсен Люпен доставит вам их сколько угодно. А что касается раны, то, значит, у него ее и не было.
Им возражали, что в момент кражи (и это было доказано) Розен гулял на палубе. На это послышался ответ: «Разве такому человеку, как Арсен Люпен, необходимо присутствовать при краже, совершаемой им самим?!»
И притом, помимо иных соображений, был один пункт, которого даже самые завзятые скептики не могли опровергнуть: какой блондин, кроме Розена, путешествовал один и носил имя, начинающееся с буквы «р»? Несомненно, телеграмма говорила о Розене.