Всего за 200 руб. Купить полную версию
Сколько еще таких детей по всей Европе? На фермах, в монастырях Их крестили, они вырастут христианами, не зная о своем происхождении для сирот строили временный барак, на окраине Мон-Сен-Мартена. Здание бывшей школы, где сидел немецкий комендант, шахтеры приводили в порядок. Скоро должны были начаться занятия:
Учителя из Льежа приезжают Роза курила, сдерживая слезы, сироты пусть тоже занимаются. Когда станет теплее, мы в Израиль подадимся. Надо связаться с парижским Джойнтом. Они, наверняка, представительство опять открыли. Пусть помогут нам до Марселя добраться. Дальше морем поедем, дорога известная британцы запрещали въезд в Палестину, но Роза не видела препятствий:
В Палестину нам и не надо, усмехнулась она, в разговоре с Федором, мы в Александрии на берег сойдем. Дам телеграмму Итамару на пухлых губах играла веселая улыбка:
Финики в Египте особенно хороши. Заказала партию, в тридцать шесть килограмм Роза добавила:
Тридцать семь, если со мной. Итамар меня шифру обучил, он довоенный еще в Александрии должны были, после этого, появиться посланцы подпольщиков.
Все будет в порядке, уверила Роза Федора. Она договорилась с Меиром об армейском грузовике. Машина, на следующей неделе, собирала еврейских детей по округе и привозила их в Мон-Сен-Мартен:
Я с ними поселюсь заметила Роза, и Маргариту возьмем. Она ко мне привязалась, за это время. В Израиль она не поедет, она наследница де ла Марков, но с детьми ей веселее будет. Не в подвале же ей оставаться, учитывая, что замок еще не скоро восстановят услышав о пропаже Маляра, Роза согласилась с Федором:
Он человек настойчивый, заметила девушка, своего добивается. Нашел Максима, в Италии, тот перевел его за линию фронта Федор решил, что Максим, судя по всему, тоже достойный человек:
Потомок того Волка, кто бы мог подумать. Волк был мерзавец, каких поискать. Хотя и комиссар Воронов был мерзавец, а дети его приличные люди. Коммунисты, но Анна тоже коммунист Роза, правда, наотрез отказалась верить, что власовец, Воронцов-Вельяминов, на самом деле советский разведчик:
Он тварь, с холодной ненавистью сказала девушка, он евреев арестовывал и расстреливал. Он бы и меня расстрелял, но ребята Роза, на мгновение, запнулась, мне побег организовали в ушах зазвучал наставительный голос Монаха:
Мы устроили акцию потому, что хотели спасти евреев. Вы еврейка, вы хороший работник Роза вышвырнула окурок на обочину:
Один раз он меня похвалил, за три года. Сказал, что я хороший работник из-под вязаной беретки падали на спину тяжелые, вьющиеся волосы цвета темного каштана. Федор смотрел на длинные ресницы, на белую, раскрасневшуюся от мороза щеку:
Она, конечно, ошибается, но местные партизаны о таком знать не обязаны. Воронов просто играл роль, но ведь Анна меня тоже уверяла, что мы неправы по словам Розы, она оставила Воронову шрам на правой щеке:
Ударила его каблуком туфли она раздула красиво вырезанные ноздри, а Монах ее голос, на мимолетную секунду задрожал, Монах и ребята поезд с рельс пустили. Так я и бежала Федор вспомнил шум океана, соленый ветер, в Касабланке:
Она тогда ко мне пришла, хотела Правильно Мишель говорил, от нее молнии бьют, страшно рядом стоять. Монах совсем дурак, что ли? Не видит такого? Надо с ним поговорить, вот что решил Федор:
Она-то к нему не явится, у нее все серьезно сейчас. Не так, как в Африке, со мной он видел тоску в темных, больших глазах девушки.
Роза замедлила ход виллиса:
Толпа какая-то шоссе из Вервье последние несколько километров шло по лесу. Едва начались заснеженные сосны, как Роза улыбнулась:
Здесь у Монаха снайперы сидели, на платформах девушка обругала себя:
Не можешь и слова сказать, чтобы его не вспомнить. Роза любит Эмиля Оставь, ты не подросток давно ей, все равно, хотелось послать Монаху записочку, как в школе:
Или на танец его пригласить, хотя он не танцует кабачки, в Мон-Сен-Мартене, успели повесить рукописные объявления:
Открытие на следующей неделе. Танцы, два бокала пива или сидра по цене одного судя по всему, крепкие напитки в Мон-Сен-Мартене так и не собирались подавать. Роза слышала, как местные девушки хихикали, обсуждая американских солдат, оставшихся в городке: