Всего за 200 руб. Купить полную версию
Кажется, двери и не открывали вовсе он огляделся:
Здесь столько натоптали, что следы искать невозможно. И самолет, если он здесь и был, тоже ничего после себя не оставил среди трупов они не нашли ни Мишеля, и власовскую мразь, как Максим звал Воронова. На бригадефюрера фон Рабе Максим и не рассчитывал:
Но, может быть, Мишель был прав луч фонарика метался по аллее, и фон Рабе прилетел сюда за картинами Волк свистнул парням:
Разобьем газоны на сектора и еще раз, все проверим медленно двигаясь, наклонившись, ежась от колючего ветерка, он едва ни пропустил то, что искал. Блокнот Мишеля лежал в луже заледеневшей крови. Страницы были непоправимо испорчены, но Максим, все равно, их пролистал:
Ничего не видно, но обложку я узнал. Здесь было фото наброска, из галереи Уффици, копия эскиза, который фон Рабе в Мадриде забрал Максим вспомнил:
В Мадриде Мишелю блокнот жизнь спас, задержал пулю. А сейчас не удалось он остановился, глядя на черные полыньи, во льду, покрывающем пруд. По белому пространству гуляла легкая поземка. Парк затих, с запада тоже не было слышно никаких выстрелов:
Словно перед бурей, подумал Волк, хотя понятно, что дальше случится. Эсэсовцы засядут в Буде, а русские положат еще сотню тысяч солдат, чтобы выбить немцев из города, как в Сталинграде. От Будапешта ничего не останется, одни руины если труп кузена сбросили под лед, то найти его сейчас, ночью, было невозможно:
С другой стороны, мрачно понял Волк, зимой с телом ничего не случится. Я должен знать, что произошло. Если Мишель мертв, я должен сообщить семье, но только как Волк давно сказал Раулю, что не хочет пользоваться передатчиком, в шведском консульстве:
Немцы могут его слушать, и ты не знаешь, с кем разговаривают люди в Швеции Валленберг кивнул:
Именно поэтому я и не о чем не распространяюсь, на сеансах. Семье просто говорят, что я жив блокнот кузена Волк сунул в карман толстой, трофейной немецкой куртки, со споротыми нашивками:
Дома сожгу. Ладно, он опять посмотрел на двери, если Мишель жив, он выйдет из музея, отыщет нас, а если его убили Волк хотел, дождавшись удобного времени, вернуться к пруду:
Мишель христианин. Если он погиб, я не позволю его телу остаться без погребения со стороны бульвара Андрасси донесся звук автомобильного мотора, в темноте пронесся свет фар. Волк помигал фонариком ребятам: «Идите сюда».
Один из парней прислушался:
Вроде не немецкий автомобиль. К Дунаю идет. Наверное, русские разведчики, Фаркаш Волк задумался:
Может быть, послали пару человек, посмотреть, где немцы в Пеште, и вообще, что происходит. А может быть он распорядился: «Пошли».
Тропинку в подвалах, ведущую на запад, Максим знал назубок. Подсвечивая себе фонариками, они добрались до угла улицы Ворошмарти. Заваленная камнем лестница вела наверх, в двор их дома. Волк, первым, осторожно толкнул косую подвальную дверь, в лицо ударил морозный воздух. Звука машины он не услышал, света фар тоже не было видно. Оставив ребят в арке, ведущей на бульвар Андрасси, он велел:
В случае чего, сразу ныряйте в подвал. Русские сейчас будут стрелять по всему, что движется. Впрочем, немцы тоже поднимаясь на второй этаж, по стылым каменным ступеням, Волк надеялся, что сейчас увидит кузена и Рауля, распивающими кофе:
Квартира на проспект выходит. Со двора не было заметно, развели они огонь, или нет. Немцев здесь не осталось, мертвая зона. Могли и разжечь костер, ничего опасного. С Мишелем мы могли разминуться дверь квартиры оказалась немного приоткрытой. Волк даже стал дышать почти неслышно. Проскользнув в темную переднюю, не включая фонарик, он прижался к стене:
Никого нет, кажется рука в кармане легла на пистолет, может быть, Рауль еще не вернулся Максим, на цыпочках, пробрался в гостиную. Огонь в камине давно потух. По запыленным половицам, среди разбросанной, ломаной мебели, гулял ветерок, с балкона. Он, очень осторожно, щелкнул рычажком фонарика. Записка лежала на столе, придавленная банкой с немецкой ветчиной:
Уехал в Дебрецен, с представителями штаба маршала Малиновского, как гость, или заключенный, пока не знаю Рауль писал на французском языке:
Но надеюсь, что скоро вернусь Волк скомкал бумагу:
Черт, черт быстро разведя огонь в камине, он бросил туда и записку, и блокнот Мишеля. Сунув в карман банку, Волк сбежал во двор. Парни подпирали стенку, закутавшись до носа в шарфы, передавая друг другу окурок. Светящиеся стрелки на часах Волка показывали четверть часа, до полуночи: