Всего за 200 руб. Купить полную версию
Интересно, что с ними сделают голубые глаза пани Звезды светились решимостью, хотя, понятно, что она щелкнула ножницами:
Выпейте водки, отправляйтесь на нары. Ребята вам место найдут, а Циона при мне останется. Мне еще Эстер запнулась, Авраама надо осмотреть она, немного не верила, что доктор Судаков нашелся:
Смелый человек она смотрела на мускулистое плечо Блау, с синей татуировкой, не растерялся, когда стычка началась. Хорошо, что ранение в левую руку. Стреляет он метко пока Эстер вынимала пулю, она услышала историю о покушении на Максимилиана фон Рабе, и бегстве Блау и Ционы из Венгрии.
Она своего дядю хотела найти, вздохнул пан Конрад, поэтому к британцам в парашютисты записалась. Взяла документы у подруги, прибавила себе лет. Если бы в словацком паспорте было ее фото, вы бы ее узнали, конечно во время стычки Циона сидела, под надежной охраной, в женской землянке.
Авраама поместили у мужчин, но, судя по тому, что успела увидеть Эстер, надежд на выздоровление кузена было мало. От него пахло грязью и нечистотами, он раскачивался, скорчившись, в углу землянки. Большие, загрубевшие руки прикрывали рыжие, косматые, кишащие вшами волосы. Кузен бормотал молитвы на латыни, иногда переходя на пение гимнов:
Что с ним случилось накладывая повязку на руку Блау, Эстер взглянула в сторону бывшего капо польского барака:
Значит, вы не знаете, что стало с Виллемом темные глаза пана Конрада погрустнели:
Он остался в лагере, под именем Вольского. Он детский барак обслуживал, при госпитале. Еду малышам из столовой носил. Потом он не вернулся, и немцы мне велели вычеркнуть его из списков заключенных. Волк, должно быть, знает, однако он ничего не говорил Эстер подумала, что новоявленный родственник, Максим, за два месяца мог давно угодить в гестапо. Она ежилась, при мысли о том, что близнецы побывали в Аушвице:
Но Авраам их оттуда увез. Куда? Блау не знает, а Шиндлеру Авраам ничего о детях не говорил под грязными, нечесаными волосами доктора Судакова, скрывались сведения о том, где сейчас Иосиф и Шмуэль. Эстер намеревалась вытащить из него информацию, чего бы ей это ни стоило:
В Лондоне могут и не знать, где близнецы. Но я не психиатр, горько подумала она, а у Авраама расстройство, на нервной почве. Или это последствия ранения? В любом случае, надо его, как следует, осмотреть девочка, как Эстер думала о племяннице, бросилась ей на грудь, всхлипывая:
Тетя, милая, я не думала, что вы живы Эстер протянула Блау рубашку:
Одевайтесь, я отвернусь. Я попытаюсь поговорить с Авраамом, при Ционе. Я тоже на иврите объясняюсь, однако он может узнать племянницу, а меня доктор Судаков только на фото видел Эстер понимала, что Авраам, получив ранение в голову, мог искренне считать, что он, действительно, отец Виллем де ла Марк:
Он притворялся, был в напряжении. Неудивительно, что мозг так сработал. Но если мозг поражен, то мне не справиться она сухо заметила:
Не могу поверить, что вы не читали о покушении на Гитлера. Фон Рабе не только жив, но и Железный Крест получил неловко, одной рукой закурив сигарету, Копыто сплюнул в грязный лоток:
Я вообще газеты не читаю, пани Звезда. Тем более, я не разбираю дурацкий шрифт Геббельса Блау покинул школу в четырнадцать лет. Пан Конрад никогда не славился пристрастием к образованию, предпочитая карты и выпивку.
Он смотрел на светловолосый затылок женщины. Пани Звезда убиралась:
Циона, рано или поздно, узнает, что фон Рабе жив понял Блау, она его ребенка носит. Он может искать Циону. Наверное, и сейчас ищет Конрад помнил тоскливые, голубые глаза оберфюрера:
Он ее любил, то есть любит. И я люблю вовремя вспомнив, что у него ранена левая рука, он сжал в кулак правую кисть:
Пани Звезда хирург. Она могла бы сделать операцию Ционе. Но я не буду такое предлагать. Пусть Циона сама со мной поговорит он очнулся от довольного голоса Эстер:
Очень хорошо, что Циона передатчик спасла. Послушаем новости, я с Лондоном свяжусь. Только сначала я Авраама осмотрю путаясь в рукавах, Блау надел пиджак:
Я с вами побуду. Циона он помолчал, девочка совсем. Авраам ее ближайший родственник. Ей такое трудно Эстер, зорко посмотрела, на покрасневшие, заросшие темной щетиной щеки мужчины.