Всего за 200 руб. Купить полную версию
В Берлине за нами не так строго будут следить, поняла Тони, фрау Ингеборга проводит Рождество с мужем и детьми. Вот и хорошо, покурю, выпью вина она ожидала, что рождественский обед на вилле фон Рабе не обойдется без спиртного:
Хотя бы поем с фарфора и серебра, вздохнула Тони, как опостылела алюминиевая посуда. После войны мы с Виллемом восстановим замок, будем устраивать приемы. У нас родятся еще дети Тони читала в «Сигнале» репортажи с промыслов в Мон-Сен-Мартене. Рейх поддерживал шахты в полном порядке:
Союзники не собираются бомбить производства, поняла Тони, бельгийское правительство в изгнании не позволит разрушить шахты, или сталелитейный завод Тони хотелось, чтобы их с Виллемом дети ни в чем не знали нужды.
Максимилиана может не быть на обеде ей это не нравилось, но ничего, есть и другие братья. Эмма говорила, что Отто работает в Аушвице, еще лучше Тони, одними губами, шепнула:
Большое спасибо, с удовольствием. В доме «Лебенсборн» есть кухня. Я принесу наших сладостей, испанских она вспомнила, миндальное печенье, которое готовила для Питера:
С лета ничего не случалось, недовольно подумала Тони, с Волковым в последний раз было. Для здоровья такое не хорошо. Но есть Макс, или этот Отто. Или ее младший брат, у того жена ребенка ждет. Мужчины в это время голодают, так сказать Тони скрыла улыбку.
Внебрачные связи партия запрещала, но Тони не испытывала иллюзий о нравах членов НСДАП:
Такие же лицемеры, как и коммунисты. В абвере женатые офицеры, отцы семейств открыто предлагали мне прокатиться на выходные, на море, или в Баварию поезд шел медленно. Они услышали скрипучий голос начальницы. Эмма подтолкнула Антонию:
Ты раньше с моим братом познакомишься фрау Ингеборга расхаживала вдоль прохода:
Оберштурмбанфюрер фон Рабе, работающий в медицинском блоке лагеря Аушвиц, прочтет лекцию о женском арийском здоровье, в санатории общества «Лебенсборн», монотонно говорила начальница, а сегодня нас ждет посещение женского отделения тюрьмы Моабит, и подарок от службы безопасности рейха, обед в ресторане на берегу Шпрее девушки, восторженно, захлопали.
В окнах появились стеклянные своды вокзала Цоо, огромные полотнища черно-красных знамен. Фрау Ингеборга выкрикнула:
Встретим сердце рейха заверениями, нашей любви к фюреру и партии начальница вскинула руку в нацистском салюте. Девушки, оправляя кители с нашивками СС, выстроились у сидений: «Хайль Гитлер! Зиг Хайль!»
Начальница кивнула. Фрейлейн Антония начала, высоким сопрано:
Die Fahne hoch! Die Reihen fest geschlossen!
Знамена ввысь! В шеренгах, плотно слитых,
СА идут, спокойны и тверды
Девушки подхватили песню, держа равнение направо. Они гордо подняли головы, в черных пилотках, с молниями СС.
Состав, дернувшись, остановился, начальница распорядилась:
Забираем багаж, выстраиваемся по парам. У вокзала нас встречает автобус колонна девушек в шинелях, потянулась на платформу.
Братья фон Рабе заняли отдельное купе, в особом, литерном поезде. Состав отправлялся с центрального вокзала Варшавы в Берлин. На перроне слышались оживленные голоса офицеров, в багажные вагоны грузили заманчиво выглядящие ящики, с официальными наклейками хозяйственного управления генерал-губернаторства. Персонал СС возвращался домой, на рождественские каникулы, с подарками для семей.
Отто прилетел в Варшаву из Кракова, не с пустыми руками. Он показал Генриху шкатулку, с кольцами, ожерельями и браслетами, с маленькой, трогательной серебряной ложечкой. Генрих смотрел на эмалевого медвежонка, с гравировкой на обратной стороне:
Любимому внуку Эдуарду, от бабушки и дедушки. Брюссель, 1938
Отто забрал ложку:
Извини. Руки не дошли избавиться от гравировки, но в Берлине я обо всем позабочусь брат добавил:
С началом депортаций евреев из западных стран, склад реквизированных вещей значительно пополнился. У жидов из польских гетто, одни вши за душой он брезгливо поморщился. Генрих велел себе ничего не говорить.
Путь от Варшавы до Берлина занимал всего пять часов.
Они отлично пообедали, в компании знакомых офицеров, за накрахмаленными скатертями. Генрих поднял, тост, за процветание идей фюрера, и скорый разгром большевистских орд, на Волге. Звенели хрустальные бокалы, золотилось французское шампанское.