Всего за 200 руб. Купить полную версию
И в Любани глубокий тыл, и в Киришах, хотя они еще дальше, к востоку на военном совете, как они громко называли собрание из Максима, начальника штаба, доктора, на самом деле бывшего фельдшером, и двух командиров рот, они решили идти на север:
Мы в десяти километрах от Чудова, заметил Максим, а от него до Киришей еще шестьдесят шестьдесят километров, как напомнил Волк совету, отсчитывались по автомобильной дороге:
Это не в пионерлагерь ехать, на автобусе, кисло заметил Волк, умерьте свой энтузиазм, так сказать он провел пальцем по карте:
Пешком, километров сто по буеракам, таким же, как здесь, среди болот. И в Киришах, наверняка, тоже немцы он был уверен, что немцы стояли и на севере, в Любани. До Любани было сорок километров, строго на север, по железной дороге. Волк усмехнулся:
До войны, на перегоне от Чудова до Любани, мне едва успевали закуски принести, в вагоне-ресторане «Красной Стрелы» в землянке было сухо, тепло, пахло сосновыми ветками. Прислушавшись, Волк уловил высокое сопрано. Гитары у них не имелось, в армии ничего такого не завели, но Тони пела ребятам испанские песни:
И советские песни тоже Волк все смотрел на карту, ладно. Такое хорошо, для поддержания боевого духа он понимал, что стоит немного расслабиться, и отряд превратится из военной единицы в банду дезертиров. Максим ничего подобного позволить не мог. Он отвечал за свою сотню человек, за раненых, и был твердо намерен вывести отряд в расположение Красной Армии. Как бы он не относился к советской власти, и лично Сталину, сейчас требовалось спасти страну. У него воевали ребята, пережившие, прошлым летом, окружение на Западном фронте. Максим знал, что на севере, после Любани, если они туда доберутся, их ожидают бесконечные допросы в Особом отделе:
Армия в кольце немцев Волк, убрав карту, поднялся, Ленинград в блокаде, а все равно, они бдительности не теряют, так сказать он сплюнул на мох. Переходить фронт, миновав Любань, означало оказаться в еще одном окружении. Максим заметил ребятам, что Ленинград держится уже год. Не похоже было, что немцы возьмут город:
Это менее опасно, чем брести до Киришей, за которыми тоже немецкая территория Волк надеялся, что фильтрационных лагерей, о которых тоже шептались ребята, на Ленинградском фронте пока не завели. Политруков у него в отряде не было. Из офицеров у Волка воевал только начальник штаба, молодой лейтенант. Волк уходил в печально закончившуюся разведку старшим сержантом. Парнишка, девятнадцати лет, не стал претендовать на командование отрядом:
Вы опытнее, Максим Михайлович, вежливо сказал мальчик, как о нем думал Волк, люди вам доверяют татуировок от ребят было не скрыть, да Волк и не пытался. Его разведчики, в общем, догадывались, чем командир занимался до войны, но подобное они не обсуждали:
Потому что сейчас не о таком надо думать Волк пошел дальше, Господь потом всех рассудит, по делам их. Сейчас сражаться надо он, все равно, возвращался мыслями к рассказам ребят, служивших на Западном фронте.
Врача в отряде не имелось. Фельдшера, недоучившегося студента медицинского института, звали Гришей. Волк сразу велел ему побрить голову. Он приставил к Грише бойца, армянина, велев тому обучить фельдшера родному языку, хотя бы немного:
Документы твои я лично сжег, хмуро сказал Волк, придумайте с Левоном тебе новую фамилию окинув взглядом юношу, он, почти весело, добавив: «Григор». Максим строго велел ребятам ничего не говорить Грише о расстрелах евреев, в Белоруссии, и под Смоленском. Несколько ребят, в отряде, прошлой осенью в окружении, своими глазами видели, что делали немцы в деревнях.
Не стоит ему о таком слышать семья Гриши осталась в оккупированном немцами Брянске:
На всякий случай, успокоил Волк фельдшера, немцам мы попадаться не собираемся, но ты знаешь, что в Германии происходило, до войны мальчик только кивнул.
При свете заката Волк увидел поляну, с лесной земляникой. Несмотря на войну, в лесу исправно росли ягоды, грибы и орехи, водились тетерева, в речушках плескалась рыба:
Подножный корм он опустился на колени, надо ребятам принести, Тони побаловать Волк проклинал себя за то, что взял Тони в разведку. В феврале она приехала в расположение бывшей дивизии Максима. Он подозревал, что от самой дивизии, как и от Второй Ударной Армии, ничего не осталось. Они уходили к Новгороду, когда командующим был генерал-лейтенант Клыков, вручавший Волку его Красную Звезду. «За отвагу» Максим получил в конце лета прошлого года: