Всего за 114.9 руб. Купить полную версию
Хорошо, улыбнулся японец (по-английски он говорил с ужасающим акцентом). Работайте дальше, сэр. Получите еще больше!
Видение заколебалось и исчезло, сменившись печатными строками
«12 декабря 1904 года я выехал (на поезде) из Тянцзина в Мукден. На пути между Тянцзином и Мукденом я познакомился с одним господином по имени доктор Персиц, который, как я потом узнал, был русским офицером, (капитаном). По прибытии я был арестован Персицем и другим офицером, причем мои бумаги были отняты и разорваны капитаном в клочки. Оба офицера приказали часовому держать меня в запертой комнате (в обществе японца, обвиняемого в шпионаже) и осмотреть мою одежду»
Строки документа вновь пропали, и я увидел господина Геддеса, ползающего на коленях перед двумя мужчинами в штатском.
Ваши Величества! Смилуйтесь! по-бабьи причитал он. Не хочу сидеть с японцем! Они же изверги, животные, человечину едят. Косоглазый злодей сперва изобьет меня, потом изнасилует, потом сожрет! Умоляю, не на-а-адо!!! тонкие, трясущиеся губы в мановение ока обслюнявили обувь обоим.
Нет, но каково же ничтожество! брезгливо произнес один из штатских. Как думаете, Иван Федорович, может, отвести его в другую камеру?
Гауптвахта переполнена до отказа недавно прибывшими запасниками, хмуро ответил «второй». Пьянство, дебоши, прочие художества Камеры забиты до отказа. Яблоку негде упасть! И вообще почему мы должны идти на поводу у этого слизняка?!
Резонно, согласился «первый» и указал Геддесу на дверь: Милости просим, сударь! Будем надеяться японец тебя не сразу съест. Он недавно отобедал, еврейчиком-агитатором. Стало быть, поживешь еще!!!
Иван Федорович злорадно расхохотался, а Геддес издал душераздирающий, пронзительный визг. Штаны на тощем заду заметно отвисли.
Фу! Засранец! поспешно зажал нос «первый».
Что происходит?! послышался звучный, властный голос.
По коридору, заметно прихрамывая, спешил пожилой офицер. Судя по всему начальник гауптвахты. Ему вкратце объяснили суть происходящего.
Пусть посидит в старой кладовке, немного поразмыслив, распорядился он. Ее как раз освободили для ремонта. Иначе спятит со страху, а с нас командование три шкуры спустит, следствие учинит
Коридор гауптвахты и фигуры всех четырех задрожали, покрылись трещинами, растаяли в воздухе
Я вновь смотрел в раскрытый сборник.
«Прав был Мазаев! Между строк, оказывается, СТОЛЬКО скрыто»
Солнце припекало сильнее и сильнее.
В очередной раз окунувшись, я повязал на голову «бандану» и продолжил чтение
«На третий день моего ареста пришел капитан Персиц и преложил мне подписать заявление, будто бы я продал японцам план Порт-Артура. Я ответил, что если бы подписал такое заявление, то это было бы совершенной ложью, и отказал. Услыхав это, он приказал караульным обнажить и высечь меня. Двое из караульных дали мне несколько ударов по спине, а четвертый несколько раз ударил меня ногой. В то же время капитан сказал, что пока я не подпишу документа, солдаты не перестанут меня сечь. Я ответил, что пусть меня засекут до смерти, я никогда документа не подпишу!!! Что он может расстрелять меня хоть сейчас, но бумаги я не подпишу!!!»
В комнате с обшарпанными стенами, деревянным полом и облупившимся потолком находились двое солдат, уже знакомый мне господин Персиц и Иосиф Геддес. Последний распластался на полу, лицом вниз, со спущенными штанами и отчаянно, взахлеб рыдал.
Начинайте, сквозь зубы распорядился контрразведчик. Один из солдат снял поясной ремень и четыре раза стегнул по дряблым, прыщавым ягодицам. Рыдания трансформировались в истошный визг недорезанной свиньи.
И откуда берутся такие слюнтяи?! возмутился второй солдат, в полсилы пнув Геддеса сапогом в бок. Мой восьмилетний сынишка по сравнению с ним герой! солдат занес ногу для повторного пинка.
Не надо, остановил его Персиц. А то лопнет от собственных воплей. Отвечай потом за него!