Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Да моя жена и не наденет. Хоть ты озолоти ее не наденет.
Зачем ты бриллиантовую-то браслетку на руку напялила? Ведь не в театр идем, сказал жене Николай Иванович.
А то как же без браслетки-то? Ведь здесь Ницца, здесь самая высшая аристократия живет.
Супруги и их спутник вышли на улицу, прошли с сотню шагов и вдруг в открывшийся проулок увидели море.
Море, море заговорила Глафира Семеновна. Вот тут-то на морском берегу все и собираются. Я читала в одном романе про Ниццу. Высшая публика, самые модные наряды
Они ускорили шаг и вскоре очутились на набережной, на Jetté Promenade. Берег был обсажен пальмами, виднелась бесконечная голубая даль моря, сливающаяся с такими же голубыми небесами. На горизонте белели своими парусами одинокие суда. Погода была прелестная. Ослепительно-яркое солнце делало почти невозможным смотреть на белые плиты набережной. Легкий ветерок прибивал на песчано-каменистый берег небольшие волны, и они с шумом пенились, ударяясь о крупный песок. Около воды копошились прачки, полоскавшие белье и тут же, на камнях, расстилавшие его для просушки.
Компания остановилась и стала любоваться картиной.
Почище нашего Ораниенбаума-то будет! сказал Конурин.
Господи! Да разве есть какое-нибудь сравнение! воскликнула Глафира Семеновна. Уж и скажете вы тоже, Иван Кондратьич! А посмотрите, какое здание стоит на сваях, на море выстроено! Непременно это городская дума или казначейство какое!
Не хватило им земли-то, так давай на море на сваях строить, проговорил Николай Иванович.
Они направились по набережной к зданию на сваях. Это было поистине прелестное здание самого причудливого смешанного стиля. Тут виднелись и мавританский купол, и прилепленная к нему китайская башня. Навстречу Ивановым и Конурину попадались гуляющие. Мужчины были почти все с открытыми зонтиками серых, гороховых и даже красных цветов.
Скажи на милость, какая здесь мода! пробормотал Конурин. Даже мужчины зонтиками от солнца укрываются, словно дамы.
Что ж, и мы купим себе по зонтику, чтоб моде подражать, отвечал Николай Иванович.
Уж ежели покупать, так покупать надо красные. Приеду домой в Петербург, так тогда свой зонтик жене подарить можно. «Вот, мол, под какими красными зонтиками мы из себя дам в Ницце изображали». А что-то моя жена теперь, голубушка, дома делает! вспомнил Конурин опять про жену, посмотрел на часы и прибавил: Коли считать по здешнему времени наоборот, то, стало быть, теперь ужинает. Долбанула, поди, рюмочку рябиновой и щи хлебать принимается. Ведь вот поди ж ты: мы здесь только что кофею напились утречком, а она уж ужинает. Дела-то какие!
Разговаривая таким манером, они добрались до здания на сваях, которое теперь оказалось гигантским зданием, окруженным террасами, заполненными маленькими столиками. С набережной вел в здание широкий мост, загороженный решеткой, в которой виднелось несколько ворот. У одних ворот стоял привратник, была кассовая будочка и на ней надпись: Entrée 1 fr.
Нет, это не дума, проговорила Глафира Семеновна. Вот и за вход берут.
Да может быть, здесь и в думу за вход берут, кто желает ихних прениев послушать, возразил Конурин. Ведь здесь все наоборот: у нас в Питере теперь ужинают, а здесь еще за завтрак не принимались, у нас в Питере мороз носы щиплет, а здесь, эво, как солнце припекает!
Он снял шляпу, достал носовой платок и стал отирать от пота лоб и шею.
Кескесе са? спросила Глафира Семеновна сторожа, кивая на здание.
Théâtre et restaurant de Jetté Promenade, madame, отвечал тот.
Театр и ресторан, перевела она.
Слышу, слышу откликнулся Николай Иванович. А ты-то: дума, казначейство. Мне с первого раза казалось, что это не может быть думой. С какой стати думу на воде строить!
А с какой стати театр на воде строить?
Да ведь ты слышишь, что тут, кроме театра, и ресторан, а рестораны и у нас в Петербурге на воде есть.
Где же это?
А ресторан на пароходной пристани у Летнего сада, так называемый поплавок. Конечно, у нас он плавучий, а здесь на сваях, но все-таки Потом, есть ресторан-поплавок на Васильевском острове. А то вдруг: дума. Ведь придумает тоже Зачем думе на воде быть?
А ресторану зачем?
Как, Глафира Семеновна, матушка, зачем? заговорил Конурин. Для разнообразия. Иной на земле-то в трактире пил-пил, и ему уж больше в глотку не лезет, а придет в ресторан на воду опять пьется. Перемена великая вещь. Иной раз в Питере загуляешь и из рюмок пьешь-пьешь не пьется, а попробовали мы раз в компании вместо рюмок из самоварной крышки пить, из простой медной самоварной крышки, ну и опять питье стало проходить как по маслу. Непременно нужно будет сегодня в этот ресторан сходить позавтракать. Помилуйте, ни в одном городе за границей не удавалось еще на воде пить и есть.