Мы не могли уехать на законных основаниях раньше чем в воскресенье утром. А это означало, что предстоит провести два вечера и один день в увеселениях и играх. Мне представлялся уик-энд, похожий на одну из этих упрощенных моделей атомов, с Уилмой в качестве ядра, вокруг которого вертятся ее любимые электроны.
Потом я оделся и вышел. Рэнди был в большой гостиной. Закусив губу, он возился со стереосистемой, встроенной в западную стену. Я немного разбираюсь в этих вещах, так что подошел и стал наблюдать за его беспомощной возней. Там был магнитофон «Магнекорд», установленный так, как это делается в радиостудиях. С катушками для одночасовых пленок. Еще был большой усилитель «Фишер», сбрасыватель дисков «Гаррард», вмонтированный в выдвижной ящик, тюнер «Крафтсмен», большой корпус углового динамика, панель управления с переключателями для разных помещений, так что можно было включать музыку где захочешь, панель электронного микшера и студийный микрофон. Все это оборудование тянуло на добрых три тысячи долларов. Рэнди пытался трясущимися руками вставить пленку, пропущенную через головку магнитофона, в пустую катушку. Нервно мне улыбнувшись, он произнес:
— Сейчас заведем музычку.
С террасы вошла Уилма.
— Ей-богу, Рэнди, — протянула она пренеприятнейшим голосом. — Уж чего казалось бы проще. Ну-ка, отойдите в сторонку. Вот. Подержите мою выпивку.
Он взял у нее стакан. Пальцы у нее были проворные и ловкие. Уилма просунула пленку, прикрепила ее к пустой катушке, включила магнитофон. Пленка стала медленно накручиваться.
— Принесите мне еще выпить, Рэнди.
Он послушно засеменил прочь.
Зазвучала музыка. Лившаяся из динамика, установленного в комнате. С идеально чистым звучанием. Вызвавшая у меня покалывание в шее. Уилма отрегулировала громкость, недовольно посмотрела на панель управления, потом щелкнула переключателем с надписью «Терраса» и сказала:
— Когда вы пытаетесь включить сразу слишком много динамиков, что-то теряется. Вот этот лучше всего звучит здесь. Я отключу его, так чтобы по максимуму использовать акустику террасы. Не пытайтесь ответить на какой-нибудь вопрос Джуди относительно программы.
Такая резкая смена темы застала меня врасплох. У меня возникла дурацкая мысль, что Уилма имела в виду музыкальную программу. Но потом дошло, что она говорит о телевизионной программе, которую мы спонсировали до тех пор, пока Джуди не ушла с нее на лето.
— Я не могу ответить ни на какие вопросы, потому что не знаю ответов, Уилма.
Она потрепала меня по щеке:
— Ну вот и славно.
Уилма стояла довольно близко от меня. Есть у нее одно странное свойство. Когда вы находитесь рядом с ней, вы очень сильно ощущаете ее присутствие физически. Ее рот выглядит красным, кожа — нежнее, дыхание кажется глубже. Это почти непреодолимое жизненное начало, причем густо замешанное на сексе.
Ни одному нормальному мужчине не под силу находиться около Уилмы и разговаривать с ней без того, чтобы его мысли неизбежно не совершили вираж в сторону постели. Вероятно, тем же самым качеством обладала мисс Монро. Оно затуманивает ваш разум, когда вы хотите, чтобы он оставался ясным. А она прекрасно это осознает.
Мы снова вышли на террасу. Уилма нахмурила брови:
— Рэнди, тут чуточку громковато. Будьте другом, сбегайте внутрь, сделайте еще немного потише.
Рэнди поскакал в гостиную. Ноэль потупилась в свой стакан.
На террасе появилась Джуди, поднявшаяся по лестнице.
— Люди, солнце пропало, — объявила она. — Джуди начинает грустить. Плесните девушке чего-нибудь выпить. Пол, Мэвис, привет! Ну, как вам золотые просторы?
Мне нравится Джуди. Она начинала с того, что пела с оркестром. У нее не такой уж сильный голос, но использовала она свои вокальные данные на все сто.