- С другой стороны - что, последние деньги? Не последние. Зато дуракам наука… Кстати, твой-то как?
- Я вижу, что ему тяжело. Такой удар.
- Ничего. Еще заработают. А не заработают - других найдем. А, подруга?
- Ну чего ты говоришь, - поморщилась Лена.
- А чего. Вон Инессу возьми. Ей вообще на все наплевать. Ей плевать, что Глушак злобой изошел. Для нее мужик - существо сугубо утилитарное. Как вол. Свое отслужил, перестал поле пахать - под нож.
- Ты скажешь…
- Сколько она уже мужей пережила? И один другого круче. И ей плевать, что у Глушака чердак сносит, что он как идиот по всему городу бегает и клянется найти того, кто его деньги стырил. Учись у этой шалавы.
- Я его вчера видела в китайском ресторане. Действительно, какой-то немного…
- Дурной. - Вика нагнулась и зачерпнула в ладонь воду. - Так это у него всегда было. Он же козел. Козел натуральный… Мой Казимирчик - тоже козел хороший. Но по сравнению с Глушаком - просто ангел. Вот тот козел. Всем козлам козел… Нет, все-таки по коктейлю.
Она жестом подозвала официанта и кинула ему:
- Толик, две "Афродиты". И соленый огурчик… Ну, чего вылупился? Шучу. Два коктейля…
Официант мягко и уважительно испарился, как умеют испаряться официанты в шикарных заведениях, чтобы потом так же уважительно возникнуть.
- Нет, ну ты скажи, Глушак не козел?
- Козел, - с чистым сердцем согласилась Лена.
- Грубая такая сволочь. Я вообще не знаю, как он деньги зарабатывает. И по виду, и по повадкам - чистейший снежный человек. Дикий, да. Питекантроп. Предок человека цивилизованного. Ты слышала, чтобы он с кем-нибудь по-человечески обошелся, слово доброе сказал? У него же все, как он говорит, "гниды", "уроды" и "падлы". Во, - она постучала по кафелю рядом со своим лежаком. - Откройте, стучат… Из-за чего они с благоверным твоим разлаялись?
- Глушак решил, что Арнольд две фуры с "Мальборо" мимо него провел.
- А он провел?
- Знаешь, это их дела. Я в них не лезу, - раздраженно воскликнула Лена.
- Может, проводил, может, и не проводил, - не обращая внимания на нервный тон подруги, произнесла Вика. - Но Глушак - он же психованный. И Арнольд твой тоже хорош, но он хоть человек интеллигентный, с высшим образованием. А этот питекантроп вместо разговора по душам ему сразу в лоб. Не так?
- Так.
Лена вспомнила, как Арнольд появился дома после конфликта с Глушко в черных очках. Под глазом мужа светился фингал, и ребро было сломано. Пришел и сказал тогда:
- Я больше в офис ни ногой. Пусть этот гад один работает. У него две извилины в башке, так что быстро по миру пойдет.
Но за те месяцы, что они поделили пополам бизнес и до сих пор пытались безуспешно поделить фирму "Восток", по миру Глушак не пошел. А в первый раз по-настоящему он влетел с деньгами, которые передал Сороке. Жадность подвела - хотел получить сразу и много, поэтому вложился в это дело куда щедрее, чем требовала элементарная осторожность.
- Он же с людьми обращаться не умеет, - продолжала поливать Вика нелюбимого ей Глушко. - Сразу рычит. Так что во всей этой истории с кидком Арнольда и моего дурака еще жалко. А этого питекантропа… Так ему и надо.
- Глушак подлец, - согласилась Лена. - Муж мой с ним сколько лет были друзья - не разлей вода. Арнольд его от тюрьмы пять лет назад спас. Если бы не он, Глушак бы до сих пор сидел. А этот подлец его избил. Ну почему так, Вик? Ведь друзья же… А сейчас один на другого волком смотрят…
- Деньги, подруга, деньги. Друзья друзьями, а табачок врозь.
- Нет, я этого не понимаю.
- А мы много чего не понимаем.
- Ох, Вика, - вдруг с грустью произнесла Лена. - Как же мне все осточертело! Ну почему так? В последнее время все с цепи сорвались. Одни разговоры - кинули, как деньги возвращать, как фуру растаможить… А я жру таблетки горстями.
- Тебе-то чего, подруга?
- Я боюсь. Понимаешь. Просыпаюсь, и мне страшно. Я не знаю, чем закончится этот день.
- А ты меньше напрягайся.
- Я не могу меньше напрягаться… Я выглядываю в окно, где Арнольд оставил джип, и не знаю, на месте ли он или его опять угнали. Две машины угнали за полтора года, почему бы не угнать третью. Я провожаю его на работу и не знаю, придет ли он обратно. Сороку убили, а я его неплохо знала еще до сигаретных дел. И жену его знаю… И самое страшное, постоянно примеряю все на себя - а как, если бы не его, а моего Арнольда…
- Нет, я тебя, конечно, понимаю…
- Я по ночам просыпаюсь… И мне кажется, что сейчас снова грохот этот услышу. Когда нам в гараж мину заложили полтора года назад. И мне опять страшно… Эти деньги. Опять будет что-то. Я чувствую.
- Когда будет, тогда и будешь голосить, - отмахнулась Вика. Ее оптимизму и жизнерадостному фатализму можно было только позавидовать. И издергавшаяся за последние два года больше, чем за всю предыдущую жизнь, Лена ей завидовала, поскольку сама так легко жить не умела. После взрыва ее гаража, когда Арнольд чудом остался жив, у нее начала дергаться щека. Чуть разволнуется - дергается.
Вика выбросила соломинку и одним махом проглотила коктейль. Потом оглянулась.
- Во, королева, - хохотнула она. - Собственной персоной.
Инесса Глушко неторопливо вошла в помещение. На ней был вызывающе открытый купальник. Миниатюрная, с черными пышными волосами, красивая, смуглая, лицо с правильными, чуточку восточными чертами, она выглядела очень эффектно. Оглянулась лениво, завидев двух подруг, помахала им снисходительно и торпедой вошла в воду бассейна. Ее движения были сильные и отточенные.
- Чего она сюда ходит? - усмехнулась Вика. - Тут мужиков нет. Не с кем рога Глушаку наставлять.
- Наставляет, думаешь? - озабоченно спросила Лена.
- А ты на нее посмотри. Она что, может не вырастить своему благоверному такие красивые, тяжелые, разветвленные рога? Как, по-твоему?
Лена пожала плечами и сказала:
- Моя знакомая ее вчера видела у ювелирного на Энгельса с каким-то мужиком.
- Да? - ударила в ладоши Вика. - Трахалыцик новый.
- Может, и нет ничего, - с сомнением произнесла Лена.
- Да есть. Точно есть.
- Ха, - повеселела Лена. - Представляешь, что будет, если Глушак узнает?
- Ну и чего?
- Прибьет ее. А, Вика?
- Еще неизвестно, кто кого. Такая скорпионка. Двух мужей к тридцати годам пережила. Думаешь, третьего не переживет?
- Чего-то мы не о том заговорили.
- О том, о том. Посмотри, шалава выплыла, - кивнула Вика на Инессу, будто досадуя на то, что та не потонула.
Инесса вылезла из воды, отряхнула роскошные волосы и, высокомерно улыбаясь, приблизилась к подругам.
- Скучаете? - спросила она.
- Да. Не жизнь, а сплошная скука, - кивнула Вика. - Может, развлечешь чем?
- Пожалуйста, - Инесса вытянула руку. - Смотрите. Валера привез из Амстердама. Прямо из офиса де Бирса. Шестнадцать тысяч долларов.
На ее пальце сияло кольцо с крупным чистейшим бриллиантом.
- Это дешево, - решила добить своих знакомых Инесса. - Тут такое минимум тридцать семь стоит.
- Я бриллианты не люблю. - Вика невольно поморщилась. Инесса добилась своего - опустила настроение своих знакомых, и в глазах ее было ликование.
- Дело вкуса, - сказала Инесса. - Мне нравится…
Глава 9
КОГДА БОЛЯТ СТАРЫЕ РАНЫ
Ушаков встал из-за стола, сделал несколько резких движений, помассировал шею и лоб, но это не помогло. Он подошел к окну и мрачно поглядел на хлещущий за окном по черепице двухэтажных особняков, по плоским крышам пятиэтажных хрущоб, по асфальту, зонтам и машинам противный долгий дождь.
В Полесске менялась погода. Пришел влажный циклон, давление резко упало. И у Ушакова из дальних закоулков тела поползли затаившиеся боли. Ныла сломанная лет тридцать назад рука. И шею сковало. Но все это мелочи. Хуже, что гудела чугунным котелком голова. Как-то так получается, что боль старых ран в такие вечера связывает разошедшиеся кончики времен. И кажется, что не семнадцать лет кануло в Лету с того момента, как обдолбавшийся наркотиками зэк убивал опера, а было это вчера…
А ведь действительно прошло семнадцать лет. Ушаков в такие вечера ненавидел несущееся вперед время. Ибо неслось оно в одну сторону. От прошлого остались боли. А от будущего сейчас только ощущение неизвестности и четкое знание того, что жизнь движется к финалу.
Как же мучает мигрень! Той металлической трубой озверевший, расставшийся сознательно и окончательно с человеческим обликом зэк едва не вышиб из Ушакова жизнь. Но едва не считается.
Была Сибирь. Был поселок Олянино в лесу, представлявший собою одну колонию-поселение, где жили несколько сот заключенных. Был уже ставший тогда давно привычным сибирский лесоповал. Ушаков получил оперативную информацию от своего источника, что в колонию-поселение пошли наркотики и закрутились большие деньги. Нужно было срочно что-то предпринимать. И они двинули туда - Ушаков со своим коллегой и соседом по кабинету - оперативники областного Управления исправительно-трудовых учреждений и еще один инспектор. По дороге прихватили местного опера угрозыска, Они еще не знали, что заснеженный тракт - это для них дорога в ад.
С наркотиками разобрались быстро. Общими усилиями за пару дней вычислили пять человек, кто завалил зельем колонию. Примерно прикинули, куда уходили деньги. Оставалось расколоть зэков и повязать под ельников, возивших наркотики. Те пятеро знали, что их беззаботная жизнь кончилась. И, вечерочком вбахавшись наркотой, обсуждая, что делать, вдруг посмотрели друг на друга и все поняли без слов.
- Им же, псам, хуже, - сказал главарь.