Вот вам, Ржевский, очередная добыча, к тому же легкая, захихикал Сашка. Барышня откупорена, готова к употреблению.
Вы, Александр, слышали об истории Юдифи и Олоферна? спросил Дмитрий с легкой улыбкой.
Имена слышал, а суть истории позабыл, признался корнет.
Я напомню: Олоферн был предводителем ассирийского войска, осадившего еврейский город. Дело шло к его сдаче и пленении иудеев.
Но прелестная собой вдова по имени Юдифь пошла в лагерь ассирийцев и предложила себя Олоферну. А когда тот натешился с ней и уснул, отрубила ему голову, завернула в плащ и унесла в город. Евреи вывесили голову на городскую стену, ассирийцы пришли в ужас и бежали в свои пределы. К чему я рассказал вам эту ветхозаветную байку? думаете вы К тому, корнет, что мы находимся во вражеской стране и многие полячки не прочь побыть в роли той Юдифи. Поэтому мое вам задание: заглянуть в глаза Басе и спросить себя: способна она уконтрапупить простого русского офицера или ей подавай только генерала? Вскоре в Варшаве начали распространяться слухи о слабости русского авангарда, а вслед за ними явились призывы взяться горожанам за оружие и уничтожить московских слабаков. Поэтому Милорадович принял решение о проведении показательных учений на плацу возле своей резиденции и пригласил варшавян на них посмотреть.
Гусарам было доверено начинать это представление, а также возглавить заключительное парадное шествие войск. Понятно, что самым первым на плацу, окруженным внушительным кольцом горожан и горожанок, появился эскадрон Ржевского. Гусары явили себя во всем блеске, продемонстрировав сначала ряд хитроумных перестроений (из колонны в несколько колонн, в несколько шеренг, в каре и в кольцо), затем скачку разными аллюрами (вплоть до карьера), рубку лозы, встречный бой, а в конце погоню за своим командиром, который явил чудеса джигитовки и стрельбы из седла задом наперед. При этом остальные эскадроны полка стояли ровными шпалерами перед дворцом. Потом выучку показывал эскадрон драгун (с настоящей и эффективной стрельбой по мишеням), их сменил эскадрон конноегерей, прогремел копытами и кирасами (палашами по железу) эскадрон кавалергардов, а их сменила сотня донских казаков, нанизывавших пиками шапки с кольев над головами товарищей и даже ловивших ими подброшенные кольца. Когда началось парадное шествие, возглавленное Милорадовичем и штаб-офицерами (колонны всадников шли по периметру плаца, совсем рядом со зрителями), Ржевский, подбоченившись, картинно крутил свой ус и привычно оглядывал вереницу лиц, выискивая женские. Вдруг он наткнулся на страстный и яростный девичий взгляд и тотчас узнал его обладательницу: то была Бася! «Ну точно, натуральная Юдифь!» ухмыльнулся Ржевский и, повернувшись в седле, долго еще смотрел в эти яростные глаза, устремленные только на него.
Глава девятнадцатая
Неудачный приступ
После обеда спевшаяся троица офицеров (Ржевский, Бекетов и Арцимович) выпросила в штабе разрешение на посещение Варшавы (ввел Милорадович такой порядок) и отправилась гулеванить по ее центральным улицам. От заставы до центра было неблизко, и друзья наняли извозчика. При себе они имели сабли и еще по пистолету в укромных местах (Дмитрий предпочел в кобуре под ментиком, только на спине, повыше ягодиц. Выхват был мгновенный, проверял). Это была первая столица зарубежного государства, которую они посетили, и она поразила их своим европейским видом. Большинство зданий в Старом городе было построено в стилях барокко и рококо и насчитывали обычно 3 этажа. Встречалось много дворцов знаменитых семейств (Конецпольских, Любомирских, Тарновских, Потоцких, Браницких, Замойских), а также Саксонский, Брюля, Понятовского и внушительный Королевский замок (пятиугольный, краснокирпичный, трехэтажный, с башенками и часовой башней над входом), нависший над Замковым садом, разбитым на склоне к Висле. Побывали они на стандартной Рыночной площади с ратушей, посмотрели издали на многочисленные костелы, а потом вышли на Королевский тракт, ведший к южному предместью и изобилующий многообразными магазинами, кафетериями и ресторанами и здесь «зависли»: посидели в ресторане, поели и выпили, но вскоре публика им не понравилась (много панов и все втихомолку на них ярились) и они переместились в кафетерий, где стали «приходить в себя» и поглядывать на пани и панночек (основных посетителей заведения). Все женщины смотрели только на них (с неопределенными выражениями на лицах), но Ржевский почему-то активности не проявил, а корнеты так уже привыкли быть в тени своего лидера, что не решились завязывать знакомства. Но вот поручик встал со стула и сказал: