Едва скрываются из виду Иржи с Гайлом и идущий следом за ними носильщик с тележкой, заваленной чемоданами, Харон стряхивает ее руку со своего рукава. Наедине им нет нужды притворяться.
Придумали что-то новенькое? брезгливо кривит он губы.
Господин Фестер, я всего лишь хотела уточнить, доходят ли до Экзаменациума мои письма.
Вы знаете, что доходят.
Но читают ли их? Я привела столько воспоминаний и доказательств Я читала свод законов, я знаю, что имею право на пересмотр.
Чтобы получить разрешение на повторный Экзамен, вам нужно нечто большее, чем просьба.
Что же? Тимира вновь кладет свою ладонь на его рукав. Внутри нее все переворачивается от отвращения, но она знает, что ради того, чтобы снять эту позорную ленту, вернуться в столицу, стать полноценным магом и убить своего врага, она пойдет на что угодно.
Пухлые пальцы вновь брезгливо стряхивают ее руку.
Занятные ходят о вас слухи, дорогая. Я-то думал, провинциальные глупости, а оно вот оно как
Тимира отшатывается:
Господин Фестер!
Господин Харон, кланяется он. Много ли народу Харон перевез обратно? Вспомни, девочка.
На «девочку» Тимире реагировать смысла нет. Он ответил ей. Практически чистую правду.
Это все? Из ссылки не вернуться?
Если только ты не докажешь, что научилась контролировать свою стихию.
Но в ошейнике это невозможно!
Значит, невозможно.
А вторая часть моего прошения?
Вас не касается, он снова надевает цилиндр. Одно могу сказать а впрочем, и этого не могу. Все, барышня. Вышли бы вы замуж за этого остолопа, катались бы как сыр в масле да подогревали кашку младенцам. К чему это все вообще? Большинство магов так и живут, даром что без ошейника.
И вам спасибо за совет.
Этот совет ей давали все.
Даже до Экзамена, когда она стояла в черном зале, в полуобмороке от ужаса, глядя на невыносимость высоких, до небес стен, слышала за спиной тихий разговор: «Опять малолетняя. В мое время женщина входила в силу только родив ребенка, а то и двоих. Не удивлюсь, если отправим и эту к морю».
Тимире очень хотелось держать в этот момент кого-нибудь за руку, но мать уже давно не выходила из дома и никого не узнавала, а отец
Иногда ей казалось, она так рано созрела чтобы однажды убить того, кто лишил ее отца.
И потом, когда все кончилось, она шла по бесконечным черным коридорам, ехала домой, собирала вещи, ехала обратно и потом в порт уже с Хароном, ей постоянно встречались какие-то знакомые, которые начинали утешать фальшивыми голосами: «Да зачем тебе эта магия, ты красивая девушка, выйдешь замуж, родишь детишек, было б из-за чего расстраиваться».
На корабле, когда Харон уже принял свою первую порцию, она спросила его: «Там можно будет колдовать?»
«Ну конечно, ответил он. Да ради ж бога. Все равно вы ничего толкового сделать не сумеете. Этот модный аксессуар у вас на шейке не просто так».
Домой, к госпоже Ритто, Тимира возвращается быстрым шагом, но поклонники, обрадованные отсутствием главного конкурента все-таки сын мэра считался в иерархии женихов высшим достижением буквально бросаются ей наперерез. Она машинально улыбается, подает пальчики, вертит в руках букеты и возвращает их ах, у моей хозяйки тяжелая аллергия на цветы! Иногда разрешает некоторым, особо отличившимся, прийти перед вечерним чаем, в часы, по этикету предназначенные для приема близких друзей.
Попав в этот город совсем девчонкой, она быстро освоила эти танцы. Одному пообещать впрямую, но передумать, другому улыбнуться, от третьего принять подарок за гранью, но на глазах у всех, чтобы он не мог им пенять.
Но мысли ее далеко.
Научиться контролировать свою стихию. Без черных стен Экзаменациума, но с тонким шрамом на горле, с удавкой.
На вечер к мэру она надевает нежно-сиреневое платье. Не позвать ее не могут она представлена господину Фестеру спутницей Гайла. Прилично было бы отказаться, учитывая как на дух они с мэром не переносят друг друга. Ему не нужна такая невестка, ее бесят его манеры, но любопытство все-таки сильнее. Иржи новенький, и она первая с ним пообщается.
Ее усаживают по левую руку от Гайла. Рядом с ней его сестра, за которой ухаживает скромный сын учителя музыки. Удивительно, но мэру этот парнишка нравится, и даже вечно раздраженное его выражение лица смягчается, когда он смотрит на эту парочку. На обратном пути взгляд мэра натыкается на Гайла с Тимирой, и он каждый раз морщится, но ничего не говорит.