Я освободил свое место у огня, и она села на камень, как будто сидеть у костра для нее – самое привычное дело.
У девочки были маленькие зубы, синие глаза, вроде васильков, и вся голова была рыженькая и пушистая.
– Вы очень похожи на белку, – откровенно признался я.
– Не знаю, что это всем вздумалось называть меня на "вы". Этот, – кивнула она на Димку, – выкал, теперь ты…
Вот правильно отбрила!
И что это меня дернуло величать ее? Кому-кому, а нам с Димкой в точности известно, что в Доусоне и других местах, где бывал Джек Лондон, женщине говорят "ты".
– А что вы здесь делаете? – спросила Белка.
– Мы ищем золото, – ответил важно Левка, хотя за разглашение тайны ему стоило отрезать язык.
– Золото? – удивилась и обрадовалась Белочка. – И только втроем, без взрослых? Возьмите меня к себе, а? Только я хожу в школу и буду прибегать к вам после уроков, ладно?
– Хорошо, Рыжая Белка, мы примем тебя, но при одном условии…
И когда она весело и удивленно раскрыла свои васильки, я добавил:
– Ты дашь нам клятву, что ни отцу, ни матери – никому! – не скажешь про нас и про то, чем мы здесь занимаемся.
– Ой, что ты, что ты! Да разве скажу? Разве можно говорить! Если узнают мама или папа, что я бегаю сюда, мне такое будет, что не обрадуешься.
– Это почему же? – спросил Димка.
Васильки стали большие-большие. Девочка приставила палец к губам:
– Все говорят, будто здесь нехорошее место. Тут живет маленький старичок, который от всех прячется, а от него никак не спрячешься.
– Может, леший? – ехидно спросил Димка.
– Не веришь, да? – живо повернулась Белка.
Она дала "честное пионерское", что ее мать сама видела страшного старичка. Ее отец когда-то тоже ходил в Золотую Долину с ружьем, чтобы поймать старичка, но где же его поймаешь, если он прячется, а сам всех видит.
– Сюда бы истребительный батальон, – сказал Левка. – От него бы он не спрятался.
Белка согласилась, что это было бы хорошо, но истребительного батальона здесь нет, и вообще Золотая Долина – такая глушь, где, наверно, и живут только разные старички.
Мне почему-то стало страшно: я сразу вспомнил колоду с пчелами на сосне. Но, конечно, и виду не подал, что струсил.
– С нами ты не бойся, Рыжая Белка, – успокоил я девочку. – Мы не первый раз на Тропе и видали всяких старичков.
Она засмеялась и даже хлопнула в ладоши:
– Ой, какие вы смешные! Настоящие психи – мне даже нравится. Только один и есть тут нормальный…
Гостья кивнула на Левку.
Мне это показалось очень обидным, Димка тоже надулся.
– А почему ты зовешь меня Рыжей Белкой? – наклонив набок пушистую голову, девочка вопросительно смотрела на меня своими васильками. – Я – Нюрка.
– У нас такой обычай, – вмешался Левка, который уже начал воображать. – Всем нам присвоены особые имена: Васька – Молокоед, Димка – Дубленая Кожа, я – Федор Большое Ухо. Ну, а ты будешь Рыжая Белка. Белки у нас еще не было.
Девочка посидела немного у нашего костра и попрощалась, дав слово приходить.
– Вот тебе и скво! – ехидно сказал Левка.
Но я почему-то подумал, что он загрустил после ухода Белки. Да и мне самому было жаль, что девочка так мало побыла в хижине и не осталась, чтобы разделить с нами суровую жизнь золотоискателей.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
ПЛОХО, КОГДА НЕ ЗНАЕШЬ БОТАНИКИ… ДУБЛЕНАЯ КОЖА ДЕЙСТВУЕТ. ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ О РАБОЧЕМ КЛАССЕ. НЕВИДИМЫЙ ПОЯВИЛСЯ. РАСКАЯНИЕ
Забота о еде отнимала теперь у нас все время. Мы уже не мыли золото, а только слонялись по лесу, чтобы изловить дичь, искали грибы и старые ягоды, но, кроме подснежников, в лесу ничего еще не было.
– Ты не помнишь, Дубленая Кожа, – спросил я, – подснежники относятся к съедобным или несъедобным растениям?
Но Димка знал ботанику не лучше меня. Этот предмет почему-то нам не нравился. Учительница ботаники на первом же уроке принялась рассказывать про какой-то вороний глаз, бородавчатый бересклет и еще про копытень, которых мы никогда не видывали.
Одна девочка подняла руку:
– Елена Николаевна, а этого копытеня есть можно?
– Смотри, не вздумай! – сказал на весь класс Димка. – Сразу в овечку превратишься.
Он намекнул на Иванушку из сказки, который напился из бараньего копытца и стал барашком. Все этот намек поняли и засмеялись. Одна учительница, видно, ничего не поняла. Она рассердилась и удалила Димку из класса, а заодно и меня, потому что я очень громко хохотал.
– Раз такое дело, – решил Димка, – не будем учить ботанику.
Так мы и сделали, дураки. А теперь как бы нам пригодилось знание ботаники! Очень бы пригодилось. Понадеялись вот на профессора Жвачкина, а он подвел.
Чем бы кончилась наша экспедиция, не знаю… Выручил Димка Кожедубов. Недаром я назначил его своим заместителем.
Димка предложил организовать рыбную ловлю в большом масштабе, чтобы насолить и навялить рыбы на весь сезон.
Большое Ухо опять отправился с Муркой в лес, а мы стали срезать на берегу в зарослях прямые ивовые прутья. Дубленая Кожа срубил несколько толстых черемуховых веток, согнул их кольцами и начал оплетать эти кольца прутьями ивы. У него получился конусообразный рыболовный снаряд – морда. Весь секрет тут состоял в том, что рыба в этот снаряд войти может, а выйти – нет.
Я помог Димке сплести еще две морды, и мы поставили их на колья в реку.
– А теперь попробуем изготовить еще кое-что!
Димка достал из багажа рыбацкие принадлежности, смастерил несколько поводков с крючками и привязал их к обыкновенной сухой палке метра в полтора длиной. К одному концу палки прикрепил длинный и прочный шнур, а бечевку покороче привязал к другому концу. Получилась забавная снасть, какой я еще не встречал.
Но самое интересное началось, когда Дубленая Кожа опустил свою палку в воду: она поплыла против течения! Поплыла и стала забирать все дальше и дальше к середине реки.
Я ждал, когда шнур дрогнет, чтобы не пропустить момент подсечки.
– Ты смотри не на шнур, а на палку, – объяснил мне Димка.
И я стал смотреть на палку.
Вдруг она подпрыгнула одним концом и заплясала.
– Одна есть!
– Тащи! – закричал я. – Чего же не тащишь?
Но Димка не захотел вытаскивать снасть из-за одной рыбы. Он подождал, когда клюнет еще, и только потом стал выбирать шнур.
На крючках оказались четыре рыбы: один голавль и три хариуса.
– Уже почти уха, – обрадовался я.
– Подожди, то ли еще будет! – пообещал Димка.