- Думаешь, нам надо идти по следам посыльного? - спросил Дан.
- Именно, - шепнул Урсу. - Но Тик может справиться и один. Особых трудностей я не вижу. Надо поскорее разобраться в этой истории с замком и пленницей. Завтра к полудню у нас должно быть хотя бы самое общее представление. Вы как думаете?
- Я могу отправиться хоть сейчас, - ответил Тик. - Завтра до полудня я обязательно найду того, кто первый получил пакет, пусть даже мне придется заходить в каждый дом.
- Ну, а теперь, раз мы договорились, то попробуем поспать хоть часок, - предложил Дан, зевая. - Завтра у нас множество дел. Спокойной ночи.
Тик, должно быть, видел хорошие сны: рассвет застал его бодрым, полным сил, готовым сейчас же отправиться в путь. Но некоторое время он вместе с друзьями еще покопался в развалинах, а когда решил, что село уже проснулось, простился с ребятами и двинулся в дорогу.
Но в селе уже никого не было. Крестьяне тоже встали до зари - лето было в разгаре - и ушли в поле. В мэрии Тик застал одного только старика, который был, очевидно, и сторожем и посыльным, смотря по надобности.
- С добрым утром! - приветствовал его Тик. - А что, разве тут никого нет?
Старик ответил долгим взглядом из-под густых бровей.
- Что значит никого? А я, по-твоему, никто?
Тик поперхнулся. Неудачное начало. Он попытался поправить дело.
- Я хотел сказать - никого из работников мэрии.
Но тут же понял, что запутался еще больше.
- Слушай, пострел, ты думаешь, я тут пятая спица в колеснице? Слыхал про такого Плэчинтэ?
- А как же, - нашелся Тик. - Кто же его не знает?
- Уж будто бы все знают, - недоверчиво протянул старик. - А ты сам откуда слыхал?
- От… от одной девчонки, Катрины, - сказал Тик. - Она говорила - другого такого в селе не сыскать.
- Так она и сказала, эта сорока?
- Честное слово!
- А может, смеха ради сказала, а?
- Да нет, - решительно возразил мальчуган. - Она сказала: "Поглядели бы вы на деда Плэчинтэ, - старый, а как держится, а начнет рассказывать веселые байки, живот надорвешь… В молодости такие штуки откалывал…"
- Прямо так и сказала?
- Ага.
- Так знай, что тот самый Плэчинтэ зять мне, он тут секретарем в мэрии.
У Тика сделалось такое несчастное лицо, что старик сжалился.
- Попался, бесенок? Я и есть тот самый Плэчинтэ. А секретаря звать Илие. Илие Далбэ. Не лучше ли говорить правду с самого начала?
- Ну, вы так напустились на меня… А я хотел сделать вам приятное, ей-богу. Каждый видит, что человек вы хороший и добрый.
Тут старик не выдержал:
- Что ж, ты парень не промах, да и Катрину передразниваешь, как никто в селе. Ведь эта сорока - моя дочь. А на что тебе Илие Далбэ?
- Хотел задать ему один вопрос.
- А может, меня спросишь? Ведь все равно, прежде чем ответить, он беспременно на меня глянет.
- Я хотел спросить, не приносил ли кто-нибудь в мэрию на той неделе маленький сверток, перевязанный веревкой?
- Как же. Григоре Бетялэ принес. Люди называют его еще Развалюхой. А на что он тебе?
- Я хотел спросить его кой о чем.
- Кого? Развалюху? Так он, должно, ушел - он же не здешний. Живет в Зогрень. Вчера вечером еще был здесь, а утром отправился домой.
- А может, он еще не ушел, - проговорил малышка Тик. Он знал, что село Зогрень находится в шести километрах от города, но с противоположной стороны.
- Может, и так. Узнай попробуй. Ступай напрямик по улице, а за колодцем спроси кого-нибудь из ребятни - там их куча день-деньской возится. Они тебе покажут хату Болгындэ, где ночевал Развалюха.
Тик поблагодарил старика и пустился почти бегом к колодцу, что виднелся в нижнем конце улицы. Отправься он пораньше, да не будь дед Плэчинтэ так речист, то, пожалуй…
- Эй, шпингалет! - обратился он к мальцу в красных полотняных штанишках, игравшему у колодца. - Где тут хата Болгындэ?
- А на что он тебе?
- Ты ответь, чего глаза пялишь!
- Не скажу!
- Хочешь, дам пуговицу?
- А не врешь? - засомневался малец.
Пришлось Тику оторвать пуговицу и отдать шпингалету. Теперь он понял, что Катрина права: в этой деревне даже детишки не забывают о своей выгоде.
- Вон, где растет та шелковица. Прямо перед ней. Только дома никого нет.
Но Тик не слушал - он бежал к указанной хате. Постучал в ворота, да так громко, что все собаки в селе загавкали. Но в хате никто не отозвался. Наконец из окна соседнего дома высунулась старуха:
- Кого надо? Чего расшумелся? Никого нет у Болгындэ.
- Куда же они подевались? - неосторожно спросил Тик.
- Да ты что думаешь, охальник, людям делать нечего? Или у нас в селе баклуши бьют? А ну-ка проваливай, не то собак спущу.
- Тетушка, да что вы! - взмолился Тик. - Мне поговорить надо с кем-нибудь из семьи Болгындэ. Я не хотел вас обидеть, ей-богу!
Когда надо было, он умел строить такие несчастные рожи…
- Что же ты не сказал? Дома-то остался самый махонький. Должно, возится у колодца. Такая пичужка в красных штанишках.
- Спасибо! - отозвался Тик с такой яростью, что старуха опять было собралась спустить собак.
Добежав до колодца, чирешар отвел в сторону малыша в красных штанишках.
- Хочешь еще пуговицу? Еще покрасивее?
- А не врешь? - засомневался малец. - Эта, что у тебя осталась, нехорошая.
- У меня есть замечательная пуговица, только смотри - больше не обманывай.
- Не буду, правда, только дай еще пуговицу.
- Где дед Бетялэ?
- Какой Бетялэ?
- Развалюха. Где он, малыш?
- А, Развалюха! Так он ушел еще с петухами…
- А куда он пошел?
- Домой к себе, в Зогрень. Он к нам приходит раз в год. Теперь только через год явится.
- Слушай, он в самом деле ушел?
- Чтоб мне не сойти с этого места!
- А ну-ка дай пуговицу, посмотрю, какая из них больше?.. Так! А теперь катись колбасой.
- Так ты же говорил, что дашь еще пуговицу, а сам и эту отнял.
- А ну топай! Слыхал.
- Отдай пуговицу! Не то я бате скажу.
- Почему ты позволил Развалюхе уйти? Я бы тебе десять пуговиц дал. На, держи монету и не скули!
Услышав про монету, мальчуган подскочил, точно воробышек. Схватив монету, он спрятал ее в карман и лишь потом сказал:
- А Развалюха вовсе и не в Зогрень пошел. Сказывал, дело у него в селе Папура.
Услышав неожиданную весть, Тик отдал ему тут же обе пуговицы. Малец схватил их и пустился наутек к дому. Прежде чем принять решение, Тик зашел в мэрию.
- Где тут село Папура? - спросил он деда Плэчинтэ.
- Папура? От Зогрень надо идти километров пять в сторону Вэлень. А прямиком по тропе - четыре. А на что тебе?
Радость Тика как рукой сняло: он-то думал - село где-то поблизости.
- Так, хотел узнать… - неохотно ответил он деду.
Поиски Тика начинались явно неудачно.
Урсу и Дан ничего не обнаружили и во втором подвале. Только измазались в глине и набрали полные ботинки воды. Пришлось идти к ближайшему источнику и заняться постирушкой. Когда явился Тик, ребята уже нежились на солнце.
- Вот как! - упрекнул их паренек. - Вспомнили, что сейчас каникулы.
- Да мы тут совсем замучились! - пожаловался Урсу. - В этих развалинах и осколка мрамора не найдешь.
- Осталось обследовать только стены с правой стороны, - заключил Дан. - Там несколько грязных погребов. До вечера, наверное, справимся.
- А ты, Тикуш, что собираешься делать? - спросил Урсу.
- Поеду искать Развалюху.
- Может, подождешь нас? Вместе поедем.
- Зачем время терять, - возразил Тик. - Один справлюсь. До вечера разыщу Развалюху. А из Папуры до города километров десять.
- А мы, если обнаружим что-нибудь, сообщим телеграммой. Хотя вряд ли…
- Взять маленький рюкзак? - спросил Тик.
- Было бы неплохо. Когда отправляешься?
- Прямо сейчас.
Тик быстро надел рюкзак. Урсу и Дан пожали ему руку и от всего сердца пожелали успеха в его поисках.
- Если до вечера узнаешь что-нибудь, отбей телеграмму в адрес мэрии. А то наткнемся еще на какую-нибудь чертовщину, из-за которой задержимся на всю ночь.
- Договорились, - ответил Тик.
Он и не подозревал, сколько дорог ему предстояло пройти, сколько ждало его впереди неожиданностей, неудач, находок.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Тик уже целый час шагал по дороге в город. За все это время он никого не встретил. Даже пеших путников не было видно - с ними дорога показалась бы короче. Потом навстречу стали попадаться женщины: близился полдень, они несли в поле обед. Тик здоровался, они отвечали, окидывая его беглым взглядом.
Солнце жарко припекало. И ни одной телеги… Что делать? Тик остановился у колодца под развесистым дубом, набрал ведро воды, отпил несколько глотков, остальную воду вылил себе на голову. Холодные ручейки потекли к самому поясу. С таким запасом прохлады, подумал он, можно выдержать и остальной путь. Он ускорил шаг. Теперь он шел по мягкой тропе у обочины шоссе. Чтобы скоротать время, Тик решил подсчитать в уме, сколько шагов между двумя телеграфными столбами. Один, два, три, четыре, пять, шесть… Вдруг он остановился. Позади слышался шум мотора. В густом облаке пыли приближалась машина. Грузовик, должно быть.