— Что? Да ты, наверно, совсем рехнулся? — выступил вперед Коля.
— Нечего мне рехаться. Сказано, нельзя!
— А ты знаешь, кто мы?
— Знаю!
— Нет, не знаешь! — Коля вплотную придвинулся к длинноносому скауту.
Левка, посмотрев на второго, щуплого скаута в больших очках, воскликнул:
— Ну, конечно, они нас узнали! Это же мой «крестник». Сун, узнаешь? Это они на тебя тогда напали.
— Да, — ответил Сун, — этот вот всегда к Игорю приходил.
— Ну… ну, ты не очень-то, а то как свистну, наши живо прибегут, — и скаут в очках поднес к губам свисток.
Между тем Коля и длинноносый скаут заканчивали необходимую церемонию перед дракой.
— Ну-ка, тронь! — говорил скаут.
— Вот и трону!
— Нет, не тронешь!
— Одним мизинцем расплющу в лепешку!
— Видали мы таких!
Ни тот, ни другой не отступал. Наоборот, они все время делали маленькие шажки по направлению друг к другу, вытягивая при этом шеи, как петухи.
Из-за угла за развертывающимися событиями следили еще четверо скаутов. Заметив их, Левка взял Колю за руку и потянул:
— Пошли.
Коля упирался.
— Пошли, — повторил Левка и с силой потащил Колю за собой.
— Жалко, мы им не дали, — ворчал Коля, следуя за товарищами.
Позади раздался троекратный свист.
— Пошли скорей! Это сигнал. Они нас хотели в ловушку поймать. — Левка побежал. За ним припустились Коля и Сун.
Где-то впереди раздался ответный свист.
Левка на бегу приказал:
— Полный ход! Надо прорваться к Миллионке.
На углу следующего квартала мальчиков ждала новая засада. И вновь Левка ловко избежал стычки с превосходящими силами противника.
— Бегите, — бросил он товарищам, а сам вдруг резко остановился и, подняв руку, крикнул: «Стой!»
Скауты в замешательстве остановились. Этого только и ждал Левка. Натянув скаутам «нос», он стремительно повернулся и побежал вслед за Суном и Колей.
Скауты прекратили погоню только возле Миллионки. Миллионкой назывался квартал возле Семеновского базара, где жили китайцы. Узкие улички запружены незнакомой говорливой толпой. От дома к дому протянуты веревки с бельем. У входов в многочисленные харчевни висят вывески с причудливыми иероглифами и огромные пучки лент разноцветной бумаги. В дверях магазинов стоят их хозяева и зазывают покупателей.
В маленьком переулочке, окруженный ребятами, сидит бродячий скульптор и лепит из какой-то разноцветной массы забавные фигурки людей. Прямо на улице стоит самовар с Левку высотой. В крышке самовара свисток. Окутанный паром, этот гигантский самовар издает пронзительный свист. Подле самовара работает уличный парикмахер. На его складном стуле дремлет розовощекий клиент. Парикмахер, не обращая внимания на снующих пешеходов, храбро орудует бритвой, похожей на маленький топорик.
Мальчики остановились в узком проходе между домами. Там на утрамбованной площадке стояли рядами высокие скамейки. На них сидели десятка три прохожих и слушали уличного певца. Певцу, судя по одежде, живется так же несладко, как и его слушателям. Но поет он с воодушевлением, аккомпанируя себе кастаньетами из черного дерева.
— О чем он поет, Сун? — спросил Левка.
— В песне говорится о подвигах храброго воина Ио Фэя, который прогонял с родной земли чужеземных солдат. Очень хорошая песня, — пояснил Сун.
— Смотри-ка, — удивился Коля, — и у вас, оказывается, тоже умеют по шапке давать. Молодцы!
— Пошли скорей домой, ребят собирать, а то скауты нагрянут, — предложил Левка.
В ответ Коля потянул носом:
— Закусить бы, а? У меня есть двадцать копеек. Вчера в пристенок выиграл.
Левка тоже потянул носом. Пахло необыкновенно вкусно: горячим бобовым маслом и лепешками.
— У меня тоже есть четвертак.