Всего за 499 руб. Купить полную версию
- Чего вам, сеньора?
- Носишкина кукла говорит!
Негритянка добродушно улыбнулась своими толстыми губами:
- Никак нельзя, чтоб она говорила, что вы, сеньора! Да такого испокон веку не случалось. Носишка ваша просто обманщица, и все тут.
- Сама ты обнамщица! - яростно крикнула Эмилия. - Говорю и буду говорить, вот что! Раньше не говорила, потому что была немая, а доктор Утятка дал мне такой шарик, я проглотила и стала говорить. И всю жизнь буду говорить, понятно?
Тетушка Настасия даже рот раскрыла:
- А ведь говорит, а, сеньора! Как человек говорит! Господи, помилуй нас! Конец света, да и только…
И добрая негритянка прислонилась к стене, чтоб не упасть.
Глава 5. Жабутикаба
Вернувшись домой из Страны Прозрачных Вод, Носишка никак не могла успокоиться. Каждую ночь видела она во сне Принца Серебряную Рыбку, доктора Улитку, донну Паучиху и других своих новых друзей.
Она их все время вспоминала, и Эмилия тоже. Кукла говорила уже совсем хорошо, но более упрямого существа свет не создавал. Ни разу не сказала она "доктор Улитка", а все: "доктор Утка", или уж в крайнем случае "доктор Утятка".
Носишка смеялась: "Ну кто справится с этой сумасшедшей!"
Донна Бента тоже привязалась к кукле: выходки Эмилии, ее нелепые и всегда неожиданные "идеи" очень развлекали старушку. По вечерам она брала Эмилию на руки и рассказывала ей сказки и разные истории. О, никто так не любил слушать истории, как упрямая маленькая кукла! Целый день она клянчила: "Расскажите мне историю про этот шкаф!" Или: "Какая это птичка кричит?.. Ах, кукушка… Расскажите мне историю про кукушку!" Когда она узнала, что к ним на все лето приезжает Педриньо, внук донны Бенты, то стала тотчас же просить, чтобы ей рассказали его историю.
- Но у Педриньо нет еще никакой истории, - отвечала донна Бента смеясь, - это мальчик десяти лет, он никуда не выезжал из дому, кроме как сюда, к нам, и поэтому еще ничего особенного не сделал и ничего особенного не видал. Какая же у него история?
- Миленький ответ! - возмутилась Эмилия. - А вон та книжка в красной обложке, которая у вас на полке лежит, тоже никуда из дому не выезжала, но в ней ведь больше десяти историй!
Донна Бента повернулась к тетушке Настасии:
- Эта Эмилия говорит столько глупостей, что голова кругом идет!
- Это потому, что она из тряпок, сеньора, - объяснила тетушка Настасия, - и из простой такой материи, бумажной. Если б я знала, что она станет говорить, я б ее лучше из шелка сшила или хоть из того шерстяного лоскутка, что остался от вашего платья, знаете?
Донна Бента посмотрела на тетушку Настасию в задумчивости, находя, что это объяснение слегка смахивает на "идеи" Эмилии…
В эту минуту показалась Носишка с письмом в руке.
- Письмо от тети Тоники, бабушка! - сказала она. - Наверно, пишет, в какой день Педриньо приедет.
Донна Бента вскрыла конверт и прочла письмо: Педриньо должен был приехать через неделю.
- Еще целая неделя? - огорчилась Носишка. - Как долго! А мне так хочется рассказать ему про Страну Прозрачных Вод!..
- Что это еще за страна? Ты мне ни о чем таком не говорила, - удивилась донна Бента.
- Не говорила и не скажу, потому что вы все равно не поверите. Ах, бабушка, что за страна! Сколько там чудес! А коралловый дворец - да такой можно только во сне увидеть!.. Нет, нет, вы с тетушкой Настасией все равно не поверите. Вот Педриньо поверит, я знаю. Когда он приедет, я ему все расскажу, все, все…
Донна Бента действительно никогда не верила чудесным историям Носишки. Она всегда смеялась: "Это она во сне видела!" Но, с тех пор как Эмилия научилась говорить, донна Бента стала задумываться и както раз сказала своему другу, тетушке Настасии:
- Это такое чудо, Настасия, просто не знаю, что и думать: мне начинает казаться, что и другие Носишкины истории - не только сны.
- И я так считаю, сеньора, - отозвалась добрая негритянка. - Я тоже раньше-то не особо верила, а теперь так просто диву даюсь. Ну где ж это видно, чтоб куколка, которую я сама, вот этими руками, сшила из тряпок, - и вдруг разговоры разговаривать!.. Как человек!.. Не знаю, не знаю, сеньора, или мы стареем, или пришел конец света!..
И старушки смотрели друг на друга, укоризненно качая головами.
Носишка ужасно не любила ждать: приедет, не приедет, когда приедет… Терпенье лопается… У нее, наверно, совсем бы испортилось настроение, если бы к этому времени не поспели жабутикабы. Ах, какие они вкусные! В саду у донны Бенты росло три деревца, но хватило бы и одного, чтобы все в доме не только насытились, но и объелись. На этой неделе плоды на деревцах уже поспели, и Носишка, осмотрев опытным глазом ветки, нашла, что каждая жабутикаба теперь "как раз" и пора начинать есть. И она стала проводить целые дни на ветках, как обезьянка. Выбирала самую спелую жабутикабу, клала в рот, - крак! - прокусывала, - с-с-с! - высасывала сок и - трах! - кидала кожуру вниз, на землю.
Но кожура недолго оставалась лежать на земле… Под деревом бессменно дежурил второй потребитель жабутикаб. Это был маленький, плотный и очень прожорливый поросенок, которого в доме прозвали "Рабико", что значит "бесхвостый" или "короткохвостый", потому что хвостик у него был хоть и крючком, но уж очень коротенький. Как только Рабико увидит, что Носишка уже взобралась на дерево, он сразу же прибежит и встанет внизу, ожидая, когда на него посыплется кожура. Каждый раз, когда сверху раздавалось "крак!" и "трах!", снизу сразу же отзывалось: "хруп!" - и Рабико начинал с чавканьем жевать кожуру. Так что дерево с утра до вечера оглашалось этой музыкой: "крак, с-с-с-с, трах, хруп; крак, с-с-с-с, трах, хруп…"
Но в конце концов жабутикабы кончились… Только то тут, то там, на самых высоких ветках, оставались еще два-три плода, но почти все попорченные осами.
Рабико - хру, хру, хру! - иногда появлялся еще под деревом по привычке. Постоит немного, очень серьезный, мрачный даже, подождет: вдруг еще какая-нибудь кожура… Но нет, сверху больше ничего не падало, и Рабико удалялся, повесив голову: хру-у, хру-у, хруу-у…
Носишка тоже еще иногда приходила с толстой палкой и, подняв и палку и нос кверху, старалась "выудить" что-нибудь…
- Хватит, девочка! – крикнула как-то раз тетушка Настасия, наблюдавшая эту картину с речки, где полоскала белье. - Целую неделю на дереве просидела, все равно что обезьян лесной! Поди-ка помоги мне белье развесить, оно лучше будет!
Носишка бросила палку прямо на поросенка, сказавшего с упреком: "хру!", и, сунув Эмилию вниз головой в карман передника, побежала на речку. Жабутикабы и правда кончились, и опять началось ожидание: приедет, не приедет, когда приедет?
Глава 6. Педриньо.
Наконец великий день настал. Еще накануне дона Бента получила письмо от Педриньо, в котором было написано так: