Подойдя к подъезду здания удивительной формы, он задержался перед свежеукрепленной табличкой, свидетельствующей, что именно здесь находится единственная в своем роде и уже знаменитая, престижная музыкальная школа, детище бурного прогресса. Из распахнутых настежь окон неслись непривычные, какие-то неземные тембры знакомых мелодий - здесь занимались электромузыкой, искусством частью сегодняшнего, но большей частью завтрашнего дня. Леня знал, что сейчас в школе проходил прием в классы сверхновейших, только что созданных экспериментальных инструментов - электроскрипки и электровиолончели. О перспективах развития новых инструментов, о людях, играющих на них, можно было, наверное, написать неплохой материал.
Из окна донесся особенно неземной звук, и рука репортера словно сама собой потянулась к сумке, где лежал Ромрой. Отдернув руку, Леня перешагнул порог школы и оказался в просторном зале, по стенам которого, на больших застекленных витринах, разместились образцы новейших электромузыкальных инструментов. Но Леня не смог как следует рассмотреть образцы: зал был густо заполнен. Очень озабоченные папы и мамы держали за руки мальчиков и девочек того самого возраста, когда, видимо, лучше всего начинать учиться игре на электрострипке и электровиолончели. На лицах многих из детей читалась грустная покорность судьбе, унылая готовность ко всему. Другие лица дышали озорным любопытством. Но справедливости ради надо сказать, что некоторые из этих мальчиков и девочек выглядели так, словно пришли как раз туда, куда им следовало прийти.
Леня окунулся в густую толпу, чтобы пройти сквозь нее к дальней двери с рукописной табличкой, где крупными буквами было написано: "Детям входить сюда. Родители, соблюдайте очередь!", и Ромрой немедленно заработал. Вокруг Лени в радиусе нескольких шагов многие вдруг застыли без движения в тех самых позах, в каких были секунду назад, не подозревая, что вот сейчас их выключат из действительности.
В зале послышались первые изумленные возгласы. Несколько мальчиков озорного вида вдруг залились смехом, показывая пальцами на застывших, как на фотокадре, людей. Кто-то локтем задел стекло витрины, и на пол посыпались осколки. Резкий женский голос велел немедленно прекратить всякие безобразия.
Леня шагнул дальше, и вместе с ним переместился радиус действия Ромроя. Впереди застыли другие люди. Сзади же некоторые обрели способность двигаться и испуганно начали переговариваться друг с другом. Леня отступил назад и стал пятиться к двери. В зале нарастали шум и смятение, лучше всего в подобной ситуации было незаметно скрыться, пока никто не знает о виновнике происходящего. Материал о юных электроскрипачах и электровиолончелистах приходилось, увы, отложить до лучших времен.
Сидя за рулем "Запорожца", Леня с нетерпением достал из сумки Ромрой. Стрелка аккумулятора энергии, пропадающей впустую, ощутимо подвинулась вправо. Понемногу Леню начинал разбирать смех - слишком уж забавными были лица людей, застывших в тот момент, когда они отдавали энергию. Он снова спрятал Ромрой в сумку. Интересно, подумал он, как прошла вторая встреча с пифеянами у Юры и Гали? Леня Скобкин нажал педаль газа, и оранжевый "Запорожец" с места набрал скорость.
2
"У вас есть только два земных дня"
В лесу густо пахло нагретой хвоей. Сухие иголки и прошлогодние листья, шурша, мягко пружинили под ногами. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь частое переплетение веток и листьев, множеством самых разных оттенков и полутонов рисовали на дне леса чудесную и неповторимую картину. Лес был похож на аквариум, и Галя Попова в своем нежно-голубом платье не шла, а словно плыла в нем.