Заведующий неопределенно хмыкнул, поставил в верхнем углу правой страницы закорючку, служившую ему подписью, и велел сдать материал в секретариат.
Кажется, получилось не так уж плохо.
Ответственный секретать наискось прочитал репортаж за пять секунд, рассеянно взглянул в угол, где стояла большая корзина, и попробовал отодрать наклейку с новым заголовком. Не сумев этого сделать, он спросил, как репортаж назывался раньше, тут же решил, что раньше было как раз то, что надо, и, ничего не объясняя, принялся энергично черкать текст ручкой с ядовито-зеленой пастой.
У него на столе все время звонил телефон. Ответственный секретарь снимал трубку левой рукой и, разговаривая, ни на секунду не отрывался от дела. Через пять минут он выправил последнюю фразу, поставил на рукописи свою закорючку и велел перепечатать репортаж набело.
Леня схватил многострадальные страницы и кинулся в машбюро. Стоя над машинисткой Леночкой, он следил, как появляется на свет обновленный текст, морщился и давал себе слово впредь никогда в жизни ничего больше не писать, даже писем, прекрасно понимая при этом, что обещания он, конечно, не сдержит. Четверть часа спустя, немного остыв, он отнес перепечатанный репортаж в секретариат, перевел дух и отправился к заведующему отделу выяснить, что он теперь должен делать дальше.
В два часа Леня прочитал гранки. В набранном виде репортаж выглядел, несмотря ни на что, весьма неплохо. Чтобы он стал еще лучше, Леня переписал один маленький абзац, заменил несколько слов и наконец полюбовался своей фамилией, набранной в конце.
В отделе в этот момент никого не было - все шесть сотрудников разъехались, кто куда, в поисках новостей. Леня решил дать себе короткую паузу отдыха, и его рука словно бы сама собой, помимо воли, потянулась к верхнему ящику стола. Он выдвинул его и взглянул на Ромрой. В дневной суматохе он, кажется, уже начинал забывать о его существовании.
Стрелка аккумулятора сдвинулась еще правее, - ненамного, но сдвинулась. Леня покачал головой. Выводы, впрочем, сделать было не так уж трудно: конечно, часть энергии сотрудников не могла не пропадать впустую виной тому были недостаточно умелая организация труда, иной раз недостаток опыта и тому подобные объективные и субъективные причины. Примером потери энергии был хотя бы вот этот злополучный заголовок - сколько совершилось лишней работы, прежде чем остановились на том, что было с самого начала. Но без подобных потерь, вероятно, пока еще не могла обойтись ни одна из областей человеческой деятельности.
На столе зазвонил телефон, и Леня машинально захлопнул ящик. Ответив читателю, которому срочно был необходим один из февральских номеров газеты за позапрошлый год, Леня встал и снова пошел в комнату к заведующему отделом. От этой дневной суеты он уже начинал ощущать легкую одурь. Но редакционный день, обычный день практики в газете, был еще в самом разгаре. А что другое, в конце концов, нужно репортеру-газетчику, если это, конечно, настоящий репортер-газетчик, как не такие головокружительные скорости, мгновенная смена впечатлений, бурный водоворот дел?
Да, рабочий день Лени Скобкина, начинающего журналиста, еще далеко не был завершен - впереди его ждало происшествие весьма необычное и надолго оставшееся в памяти многих людей.
Около четырех дня Леня остановил свой "Запорожец" возле небольшого здания ультрасовременной архитектуры, форму которого не так-то легко описать словами. Только что он побывал в Ботаническом саду на открытии Международного салона редких орхидей (об этом можно было дать небольшую информацию), а до этого встретился с известным археологом, только что вернувшимся из экспедиции, но раскопки, к сожалению, не дали ничего такого, что было бы интересно абсолютно всем.
Леня положил в карман диктофон и выбрался из машины.