А так разве знаешь, что тебя ждет, какой сюрприз? Судир порой пользуется и гидрокостюмами из кладовой, и аквалангами, а вернется с моря, бросит все – убирайте за ним, прислуживайте.
Столько спеси у этого Судира, столько мух в носу! Таким уж господином-маэстро себя держит, будто он один во всем свете знает, как обходиться с дельфинами. А Радж убежден, что это не так. Чего же тогда Судир так прячется со своими дрессировками-репетициями? Избави бог, чтоб кто-нибудь поднялся на вышку или присел где-нибудь на трибунах, понаблюдал за его приемами и методами. Ни Раджу, ни Гуго ни разу не довелось этого сделать. Судир кричал и ругался, угрожал уйти с работы. Мистер Крафт в таких случаях трепетал: только не это, только не это!
Умел Судир набить себе цену.
…Ялик плыл тогда за предупредительными буйками. Солнце склонилось к западу, грело ласково, не пекло. Охотников купаться в такое время было много, побережье кишело отдыхающими. Радж миновал одну лодку с матросами спасательной службы, другую. Те скучали, удили рыбу. Поздоровался с ними, подняв руку в салюте: все старые знакомые. Потом его самого обогнал глиссер на подводных крыльях. Промчался еще мористей, почти возле самых рифов, повернул на крутом вираже, сделал кольцо вокруг ялика Раджа, на другом витке приблизился вплотную и застопорил, осел в воду.
Ялик качнулся на поднятой волне.
– Ты куда? – грубовато бросил ему арабского вида человек с густыми черными усами – кажется, не было такого в спасательной службе.
– А вы куда? – так же грубовато спросил Радж.
– Мы на работе!
– У меня тоже рабочий день не кончился.
Усатый взглянул на свои наручные часы.
– Я советовал бы тебе, парень, плавать поблизости от дельфинария («Знает меня!» – это открытие неожиданно удивило Раджа). Тут частные пляжи. Можешь наскочить на неприятность. – И глиссер, ревнув мотором, понесся вокруг Рая на северо-запад – против часовой стрелки.
А Радж повернул ялик к берегу, там выступали в море две огромные скалы из ракушечника. Вскинув нейлоновый канатик на выступ скалы, привязал ялик. Быстренько просунул руку в ремни акваланга, застегнул поясной ремень, сполоснул маску водою, надвинул на глаза и нос. Загубник взял в рот, шток в правую руку и опрокинулся спиной с кормы вниз…
Отплыв немного от берега, остановился на трехметровой глубине. Надо оглядеться, продуть уши. Всюду мягкий рассеянный свет. Играют солнечные блики на поверхности, скачут по песку «зайчики». Все как бы увеличено, приближено, в который раз Радж удивляется этому, но свыкнуться не может. Ах, море-океан, море-океан!..
Мимо маски вниз проплывает всякая живая мелочь. Значит, он сам всплывает вверх – маловато нацепил грузил… С шумом вырываются из лепесткового клапана пузырьки воздуха. Сверкающие, будто из живой ртути, они стремительно летят вверх и увеличиваются, увеличиваются, чтобы тут же разбиться о поверхность на тысячи мелких. Протянув руки наклонно вниз, заработал ластами – глубже, глубже, прямо в пеструю стайку желто-синих рыб-мотылей, что порхают и кружатся, танцуют вокруг скал, обросших красными и фиолетовыми губками, розовыми и белыми кораллами. Рыбы расплываются немного лениво, немного пугливо, чтоб тут же снова с любопытством вернуться назад, поглядеть – кто это их потревожил? Надо ли спасаться, шмыгать в заросли? Глубина больше семи метров, тело уравновесилось, будто попал в невесомость, но увеличилось давление на грудную клетку, дышать стало намного труднее. Не дает забыть, где находишься, холод. Цвет воды принимает уже синевато-зеленый оттенок, накладывает свой отсвет на все. Вот колония коралловых полипов – точно пухлая подушка или шляпка гриба. Густо сидят на ней сотни живых, уже фиолетовых в рассеянном свете, а не красных цветочков.