– Бедный Кики! Как жаль, как жаль! – проскрипел он и в поисках спасения перемахнул на плечо к Джеку. Билл поднялся.
– Пора спать.
Ребята никак не могли привыкнуть к его густой черной бороде и очкам с толстыми стеклами. Слава Богу, хоть эту отвратительную клетчатую кепку он закинул на полку.
– Нам что – придется здесь спать вчетвером? – Люси с сомнением посмотрела на две узкие полки.
– Конечно же, нет, глупышка, – сказал Билл. – Здесь будете спать вы с Диной. Рядом с вами – мое отдельное купе, а за ним – купе Джека и Филиппа. То есть я ночую как раз между вами. И если вам вдруг что-то понадобится, достаточно просто стукнуть мне в стенку.
Люси облегченно вздохнула.
– Прекрасно. Билл, ты будешь спать с бородой?
– Наверное. Я ее так крепко приклеил, что сдирать ее будет довольно-таки болезненно. Когда приедем на острова, где нас никто не будет видеть, вот тогда и сниму ее окончательно. Тебе что – моя борода не нравится?
– Не очень, – призналась Люси. – Ты в ней какой-то не родной. И я успокаиваюсь, только когда слышу твой голос.
– Ну тогда, чтобы не пугаться, закрой глаза, – со смехом посоветовал Билл. – Спокойной ночи, барышни! Молодые люди, пойдемте я отведу вас в ваше купе.
Утром я вас всех разбужу, и мы отправимся завтракать в вагон-ресторан.
– Вообще говоря, мне уже сейчас есть хочется, – сказал Филипп. – Мы, правда, довольно плотно поужинали, но с тех пор прошло > же столько времени.
– Подожди минутку. Я сейчас притащу пару бутербродов и бананы, – сказал Билл. – Только особо не засиживайтесь, уже поздно.
– Ах, еще только десять, – сказала Дина и громко зевнула. За ней зевнул Кики, а вслед за ним, как по команде, и остальные.
Билл принес из своего купе бутерброды и бананы. Потом пожелал девочкам спокойной ночи и отвел Джека и Филиппа в их «спальню». Ребятам все ужасно нравилось. Нравилось переодеваться в раскачивающемся вагоне поезда, мчащегося в ночи со скоростью восемьдесят километров в час. Улегшись в постель, они еще долго прислушивались к звонкому перестуку колес.
«Мы едем, едем, едем в далекие края», – напевали колеса на ухо Люси. Она устало сомкнула веки, а колеса продолжали петь ей свою колыбельную песенку: «Мы едем, едем, едем в далекие края»…
Несмотря на все треволнения, ребята быстро заснули. Не трудно предположить, что им виделось во сне: изумрудная морская вода, прозрачная, как хрусталь, пенистые белоснежные облака, бегущие по бесконечно далекому голубому небу и… птицы, птицы, птицы.
«Мы едем, едем, едем в далекие края…»
МОРЕ, МОРЕ!
К следующему утру они одолели уже больше половины пути. Билл постучал по стенкам своего купе, чтобы разбудить ребят. Они быстро оделись и голодной толпой помчались в вагон-ресторан. Каждый раз, вылезая в грохочущий тамбур, Люси испуганно хватала Билла за руку.
– Мне все кажется, что стоит мне войти в тамбур, как вагоны начнут разъезжаться в разные стороны, – смущенно объяснила она под издевательский смех друзей. Только Билл не смеялся, и каждый раз, подходя к опасному месту, бережно брал девочку за руку.
За завтраком Кики вел себя безобразно. Рассерженный тем, что ему не досталось ни одной баночки с джемом, он принялся хулиганить, разбрасывая вокруг куски тостов. Предложенные ему семечки Кики отклонил, сопроводив свой отказ наглыми замечаниями. Когда же он заметил бурный интерес, проявляемый к его персоне сидевшими в ресторане попутчиками, его форменным образом понесло.
– Да замолкни ты наконец! – не выдержал Билл и чувствительно врезал попугаю по клюву. Разъяренный Кики с пронзительным криком кинулся на Билла и вырвал у него из бороды целый клок волос. После этого он незамедлительно ретировался под стол, где принялся, задумчиво приговаривая что-то, тщательно разбирать отдельные волоски добытого трофея.