Всего за 179 руб. Купить полную версию
- Откуда они взялись?
Я уже ничего не понимал. Пацан какой-то, англичанин. Папаша его злобный. Дедушка без головы. Монстры… Бред кошачий.
Единственное, что я понял ясно, - это то, что надо поскорее удирать. Пока эти монстры и до нас не добрались. Лешка, по его глазам видно, был того же мнения.
Мы отползли от окна, короткими перебежками достигли забора и взлетели на него не хуже тети-Клавиного петуха Васьки.
Едва мы отбежали от Мрачного дома на безопасное расстояние, как в конце улицы показалась машина Грибкова. Мы переглянулись. Во сейчас будет! Он же не знает, что у него в подвале творится.
– Надо его предупредить! - сказал Алешка, и мы бросились навстречу машине, размахивая руками так, будто собирались остановить курьерский поезд у разрушенного бурей моста.
Грибков затормозил и высунул голову в окошко.
– У вас там, в доме!… - заорали мы. - Там такое случилось!…
– Что? Что случилось? Пожар?
– Там какие-то чужие люди… Чей-то дедушка без головы… Кто-то воет изо всех сил… По-английски ругаются.
Вместо того чтобы испугаться, Грибков тоже сначала ругнулся, а потом рассмеялся:
– Фу! Ну вы даете! Да это мои дураки охранники развлекаются. Делать им нечего - английский изучают, я им аудиокассеты подарил.
Он улыбнулся во весь рот, но глаза у него были сердитые и озабоченные.
– Идите, дети, занимайтесь своими делами.
И он поехал к дому. А в машине у него - опять большие коробки, на которых нарисованы банки с пивом и пельмени с мясом.
Мы пошли домой. Немного смущенные, с одной стороны, и сильно задумчивые - с другой. Объяснение Грибкова нас не убедило.
– Врет он все, - сказал Алешка. - По глазам видно.
Мама развешивала белье на веревке, папа сидел с газетой на ступеньках дома. Родители нам обрадовались.
– Какое счастье! - сказал папа, сворачивая газету.
– Какое? - недоверчиво спросили мы, чувствуя очередной подвох.
– Огромное, - улыбнулся очень довольный папа. - Мама затеяла стирку, и у нее опять кончилась вода. - Папа сладко потянулся. - И она хотела послать меня к колодцу.
– Ну и сходил бы, - буркнул Алешка, - раз такое счастье привалило.
– Счастье не в том, - сказал папа. - Счастье в том, что вы вовремя вернулись. Берите ведра.
– Да? Мы сегодня уже ходили за водой. Твоя очередь.
– А у меня выходной!
– А у меня не бывает выходных, - сказала мама, встряхивая мокрую простыню. - Заодно обменяйте баллоны для плитки.
Ничего себе - заодно! Колодец вон на том конце поселка, а обменный пункт вообще в другом месте. В поселке городского типа.
Но спорить было бесполезно. У них ведь три высших образования. Против одного нашего неполного среднего.
Мы взяли три ведра и, нарочно погромче ими брякая, пошли на колодец.
Вообще-то я люблю за водой ходить. Мне нравится, когда пустое и звонкое ведро, стукаясь боками о сруб, опускается в темную прохладную глубину колодца. Нравится, как оно там всплескивает, достигнув воды, как оно молча тонет и тяжелеет. А когда поднимаешь ведро, вращая скрипучий ворот, то с него звучно падают в далекую глубину тяжелые холодные капли. Но особенно мне нравится переливать воду в свое ведро. Вода - свежая, чистая, с каким-то особым глубинным запахом - падает тяжелой тугой струей, а ледяные ее брызги, как ни старайся, обязательно попадают на ноги.
Я люблю за водой ходить. Только почему-то приходится это делать всегда не вовремя. Только, например, размечтаешься о чем-нибудь интересном после обеда, а тут вдруг откуда ни возьмись: «Дима! У меня вода кончилась!»
Ни разу в жизни не было так, чтобы пришлось идти к колодцу именно тогда, когда этого хочется…
Мы набрали воды, облились, конечно, с головы до ног и не спеша пошли на свой участок.