Итак, если я приму заказ, от меня требовалось предварительно проникнуть в квартируобъекта(«соседи по лестничной площадке бьльшую часть суток отсутствуют…» — предупреждал заказчик), установить записывающую и передающую аппаратуру…
Сделать это в те часы, когда хозяйка находится на службе, я не мог — в доме оставалась собака. Для этого в моем распоряжение был короткий отрезок времени, пока хозяйка выгуливала пса. Сработать следовало за каких-то двадцать минут, профессионально, не теряя ни одной секунды из отпущенных, не наследив, не попав на глаза никому из соседей…
Малейшая оплошность — и меня могли взять с поличным в чужой квартире как вора. Правда, потом, в отделении милиции, быстро разобравшись, статью, скорее всего, переквалифицировали бы, и моя злополучная история могла попасть в материалы уже следующей Всероссийской конференции в Кремле на тему частных охранных предприятий. А сам я — в следственный изолятор, в Бутырку…
— Танюша! — крикнул я в закрытую дверь. — Не в службу, а в дружбу…
— Повторить? — Она услышала.
— Пожалуйста…
«В то же время против кого может быть использована видеозапись происходящего в доме? Только против преступника! — Мне показалось, я рассуждаю здраво. — Против вора, убийцы — буде они совершат преступления в квартире. И только в качестве доказательства вины… Преступник никогда не предложил бы мне этот заказ. С какой стати он стал бы оплачивать улики против себя?!»
Я с трудом дождался второй чашки.
— Пожалуйста… — Змейка поставила передо мной чашку и грациозно удалилась.
Я взглянул ей вслед — аккуратная кофточка, короткая юбка. Короткая стрижка. Оголенные локти она чуть отставляла в стороны, словно мокрые, будто боялась коснуться одежды.
«Три недели наблюдения за молодой особой в ее квартире…»
Я сделал долгий глоток и вновь вернулся к своим догадкам.
«А может, речь идет всего лишь об адюльтере…»
Это объяснение показалось мне наиболее логичным: заказчику понадобились доказательства супружеской неверности — обычное поручение, принимаемое частными сыщиками во всем мире.
Таких обращений было немало и в России. Я знал многих московских детективов, в том числе весьма солидных, которые принимали заказ нанаружку за любовными парами и в финале помогали обманутому супругубрать суженую или суженогона горячем.
Рембо отказывался от предложений, исходивших от супругов.
Дело было не в одной только аморальности заказа.
Мы оба начинали сыщиками еще в Советском Союзе.
Когда надо было вторгаться в чужую частную жизнь, это никого не смущало, хотя официально выдавалось за грубейшее нарушение Конституции, социалистической законности, оскорбление прав граждан… Смертный грех!
На деле достаточно было распоряжения руководства. И даже не письменного. Упаси Бог: никаких следов на бумаге! Двух слов, сказанных начальством в коридоре, — и этого достаточно. И лучше, чтобы бе» свидетелей! Ведь, возможно, твой начальник, как и ты, тоже в коридоре или даже в туалете получил приказ нарушить Закон —толстый намек на тонкие обстоятельства…
Для борьбы с преступностью хороши нее сродства.