Марио Пьюзо - Омерта стр 13.

Силк порылся в памяти. Вроде бы досье на Асторре Виолу он не видел. Неужели в ФБР его не было? Странно…

- Вы не могли бы дать мне его адрес и телефон? - спросил он.

- Могу. Но вы только зря потратите время. Уверяю вас.

- Я должен выяснить все подробности, - в голосе Силка слышались извиняющиеся нотки.

- А с чего вдруг такой интерес? - полюбопытствовала Николь. - Это же местное убийство.

- Все десять банков, принадлежащих вашему отцу, - международные. Возможны незаконные операции с валютой.

- Да, конечно, - покивала Николь. - Тогда я запрошу его досье немедленно. В конце концов, теперь часть банков принадлежит мне, - и она ослепительно улыбнулась.

Силк уже понял, что с ней придется держать ухо востро.

На следующий день Силк поехал в округ Уэстчестер на встречу с Асторре Виолой. Лесом они проехали к огромному особняку. На лугу, окруженном проволочным забором, паслись шесть лошадей. На стоянке у дома застыли четыре легковушки и мини-вэн. Силк запомнил номера двух автомобилей.

Женщина лет семидесяти открыла им дверь и провела в гостиную, заставленную звукозаписывающей аппаратурой. Четверо молодых людей играли стоя, пятый сидел за роялем. Классический джаз-банд: саксофон, контрабас, гитара и барабаны. Асторре хриплым голосом пел в микрофон.

Даже Силк мог сказать, что на такую музыку ни слушателей, ни покупателей не найдется.

Асторре перестал петь, повернулся к гостям.

- Вас не затруднит подождать пять минут, пока мы закончим запись? Потом мои друзья уедут, и я буду в полном вашем распоряжении.

- Конечно, подождем, - кивнул Силк.

- Принеси им кофе, - бросил Асторре служанке.

Силку это понравилось. Сюсюканья со слугами он не одобрял. Им полагалось отдавать распоряжения.

Но прождали Силк и Бокстон дольше, чем пять минут. Асторре записывал итальянскую песенку, аккомпанируя себе на банджо. Пел он на каком-то грубом, незнакомом Силку диалекте. Но пел с чувством, так что Силк не считал, что зря теряет время.

Наконец запись закончилась, и друзья Асторре отбыли. Он подошел к ним, вытирая с лица пот.

- Получилось не так уж и плохо, - он рассмеялся. - Как по-вашему?

Силку Асторре сразу понравился. Лет тридцати, с юношеским задором, не строящий из себя важную птицу. Высокий, хорошо сложенный, с легкой грацией боксера. Смуглый, с резкими чертами лица. Вроде бы не из тех, кто выставляет напоказ свое богатство, но шею обвивала плоская золотая цепь шириной в два дюйма с литым медальоном, на котором была изображена Дева Мария.

- Мне понравилось, - ответил Силк. - Вы делали запись для продажи?

Асторре широко улыбнулся.

- Если бы. Мастерства не хватает. Но мне нравятся эти песни, и записи я дарю друзьям.

Силк решил, что пора переходить к делу.

- Надеюсь, вы понимаете, что я должен задать вам несколько вопросов. Таков порядок. Знаете вы кого-нибудь, кто хотел бы причинить вред вашему дяде?

- Нет, - без запинки ответил Асторре, глядя Силку в глаза. Этот ответ агенту ФБР уже надоел.

У всех были враги, а уж тем более у Раймонде Априле.

- Вы унаследовали контрольный пакет в банках Раймонде Априле, - продолжил Силк. - Вас связывали близкие отношения?

- Откровенно говоря, я сам этого не понимаю, - ответил Асторре. - В детстве я был одним из его любимчиков. Он помог мне организовать собственное дело, а потом, казалось, забыл обо мне.

- Какое дело? - спросил Силк.

- Я импортирую из Италии высококачественные macaroni.

Силк ответил скептическим взглядом.

- Макароны?

Асторре улыбнулся: к такой реакции он уже привык.

- Вы знаете, что Ли Якокка никогда не говорит "автомобили" - только "машины"? Вот и в моем бизнесе мы не говорим pasta или spaghetti, только macaroni.

- А теперь вы будете банкиром? - спросил Силк.

- Почему не попробовать?

- И что ты думаешь? - спросил Силк Бокстона. Заместитель ему нравился. Бокстон, как и он сам, верил в Бюро, верил в неподкупность и честность его сотрудников и руководства, верил, что по эффективности оно даст сто очков вперед любому другому правоохранительному ведомству.

- Вроде бы говорил он откровенно, - ответил Бокстон. - Но они всегда так говорят.

Это точно, подумал Силк. И вдруг вспомнил о том, что медальон на золотой цепи за время разговора ни разу не шевельнулся, словно его приклеили к коже.

Самую важную встречу Силк провел последней: с Тиммоной Портеллой, единственным в Нью-Йорке, за исключением дона Априле, боссом мафии, избежавшим суда после проведенного Силком расследования.

Портелла руководил своим бизнесом из громадной квартиры-пентхауза, занимавшей большую часть крыши принадлежащего ему высотного здания, расположенного в Вест-Сайде. Система охраны здания ничуть не уступала Форт-Ноксу, а до своего поместья в Нью-Джерси Портелла добирался обычно на вертолете, для которого на крыше имелась посадочная площадка. Так что его нога чрезвычайно редко касалась тротуаров Нью-Йорка.

Портелла, мужчина необъятных размеров, в темном костюме и белоснежной рубашке, встретил Силка и Бокстона в своем кабинете, заставленном огромными кожаными креслами. Панорамные, во всю стену, окна из пуленепробиваемого стекла не мешали любоваться городским пейзажем.

Силк пожал мясистую руку, отметил качество темного галстука, свисавшего с толстой шеи.

- Курт, чем я могу тебе помочь? - высоким тенором спросил Портелла. Бокстона он проигнорировал.

- Меня интересует дело Априле. Я подумал, может, ты сможешь сообщить мне что-нибудь интересное.

- Его убийство просто позор. Все любили Раймонде Априле. Для меня загадка, кто мог пойти на такое. В последние годы дон стал таким хорошим человеком. Святым, истинным святым. Раздавал деньги, словно Рокфеллер. Когда бог забрал его, душа у него была чиста.

- Бог его не забрал, - сухо ответил Силк. - Убивали профессионалы. Следовательно, должен быть мотив. - Во взгляде Портеллы что-то мелькнуло, но он промолчал, поэтому Силк продолжил:

- Ты много лет имел с ним общие дела. Ты должен что-то знать. Что ты можешь сказать насчет племянника, который наследует банки?

- Действительно, много лет тому назад какие-то дела у нас были, - кивнул Портелла. - Когда Априле уходил на заслуженный отдых, он мог с легкостью убить меня. Я, однако, жив, и это доказывает, что мы не были врагами. Насчет племянника я ничего не знаю, кроме того, что он музыкант. Поет на свадьбах, вечеринках, даже в маленьких ночных клубах. Один из тех молодых людей, от которых старики вроде меня без ума. Он продает хорошие итальянские макароны. - Он помолчал, вздохнул. - Убийство великого человека всегда окутано тайной.

- Ты знаешь, что твоя помощь не останется незамеченной.

- Разумеется. ФБР всегда играет честно.

Я знаю, что моя помощь мне зачтется. - И тепло улыбнулся Силку и Бокстону, продемонстрировав ровные, белые зубы.

- Я читал досье этого парня, - сказал Бокстон Силку по дороге на работу. - Он торгует наркотиками, контролирует проституцию, и он - убийца. Как получилось, что мы не смогли его посадить?

- Вреда от него меньше, чем от большинства остальных, - ответил Силк. - И мы его еще посадим.

Курт Силк приказал организовать электронное наблюдение за домами Николь Априле и Асторре Виолы. Федеральный судья подписал соответствующий ордер. Не то чтобы у Силка возникли какие-то подозрения, он просто хотел подстраховаться. Николь могла причинить немало хлопот, а у Асторре разве что не росли крылышки. Существование ангелов на грешной земле вызывало у Силка большие сомнения. О том, чтобы поставить "жучки" в доме Валерия, не могло быть и речи: он жил на территории военной академии.

Силк узнал, что лошади, которых он видел на лугу, - страсть Асторре. Что каждое утро перед верховой прогулкой он сам чистил и взнуздывал одну из них. Более того, на прогулку выезжал в классическом английском наряде, включая красную куртку и охотничье кепи из черной замши.

Ему с трудом верилось в беспомощность Асторре, которого как-то раз выбрали в качестве жертвы трое грабителей. Случилось это в Центральном парке. Асторре, похоже, ускользнул, но из полицейского отчета Силк так и не понял, чем закончилась эта история для грабителей.

Двумя неделями позже Силк и Бокстон смогли прослушать записи, сделанные в доме Асторре.

Пленки зафиксировали голоса Николь, Маркантонио, Валерия и Асторре. Лишившись масок, теперь они представлялись Силку более живыми и человечными.

- Почему они пытались тебя убить? - спрашивала Николь, ее голос переполняла тревога.

И куда только подевалась та холодность, с которой она принимала Силка.

- Должна быть причина, - заметил Валерий.

Его голос звучал гораздо мягче. - Я не имел никакого отношения к делам старика, поэтому за себя я не волнуюсь. А как насчет тебя?

В голосе Маркантонио звучали пренебрежительные нотки: чувствовалось, что он не любил брата.