Марио Пьюзо - Омерта стр 12.

Ди Бенедетто помахал сигарой.

- Это по твоей части. Мы занимаемся отбросами.

- Семья? Наркотики, женщины, что-нибудь?

- Нет, нет и нет. Законопослушные граждане.

Сделавшие блестящую карьеру. Дон об этом позаботился. Он хотел, чтобы они не имели ничего общего с его прошлым. - Ди Бенедетто помолчал, лицо его окаменело. - Это не месть. Он со всеми рассчитался. Но убили его не случайно. Должна быть причина. Кто-то от этого выигрывает. Вот мы и пытаемся разобраться, кто именно.

- А завещание?

- Регистрация назначена на завтра. Я спрашивал у его дочери. Она предложила мне подождать.

- И ты согласился?

- Естественно, - кивнул Ди Бенедетто. - Она - первоклассный адвокат, у нее обширные связи, ее контора имеет немалый политический вес. Так какого черта я буду на нее напирать? Наоборот, я глажу ее по шерстке.

- Может, мне удастся добиться большего.

- Я уверен, что удастся, - заверил его Ди Бенедетто.

Заместителя главного детектива Нью-Йорка Эспинеллу Вашингтон, афроамериканку шести футов роста, с коротко стриженными волосами и точеным лицом, Курт Силк знал добрых десять лет. Она наводила ужас и на полицейских, которыми командовала, и на преступников. Силка в частности и ФБР вообще она недолюбливала, а потому всегда старалась подчеркнуть свою независимость.

Заглянувшего в ее кабинет Силка она встретила вопросом:

- Курт, ты пришел, чтобы озолотить еще одного моего чернокожего брата?

Силк рассмеялся.

- Нет, Эспинелла. Мне нужна информация.

- Ну и ну, - она покачала головой. - За бесплатно? Ты и так обошелся городу в пять миллионов долларов.

Под пиджаком Эспинеллы легко угадывалась наплечная кобура с револьвером. Светло-коричневые брюк?! подчеркивали стройность ног. На правой руке сверкало кольцо с бриллиантом, грани которого могли разрезать щеку, как бритвой.

Она затаила зло на Силка, когда ФБР доказало необоснованность применения силы двумя ее детективами. В результате жертва получила внушительную компенсацию, а детективы угодили за решетку. Жертвой этой, враз ставшей богачом, был сутенер и торговец наркотиками, которого Эспинелла сама однажды избила до полусмерти. Несмотря на собственный цвет кожи, с черными преступниками она обходилась даже жестче, чем с белыми.

- Перестань избивать невиновных, и у меня не будет никаких претензий.

- Я и пальцем не касалась тех, кто действительно невиновен, - усмехнулась Эспинелла.

- Меня интересует убийство дона Априле.

- А что тебе до него? Это убийство подпадает под нашу юрисдикцию. Или ты хочешь защищать его гражданские права?

- Возможно, убийство связано с отмыванием денег и контрабандой наркотиков.

- Откуда ты это взял? - спросила Эспинелла.

- У нас свои источники информации.

Эспинелла вспыхнула как спичка.

- Гребаные феды, приходите, что-то вынюхиваете, а мне ничего сказать не хотите? Честного слова от вас не услышишь! Только и ждете, как бы арестовать хорошего копа! Грязную работу вы делать не желаете. Даже не знаете, что это такое.

Убирайся из моего кабинета!

Силк остался доволен результатом этих встреч.

Многое прояснилось. И Ди Бенедетто, и Эспинелла не горели желанием найти убийцу дона Априле. Не собирались они и сотрудничать с ФБР.

Расследование велось формально, из чего вытекал однозначный вывод: их подкупили.

Обвинение не было голословным. Силк знал, что наркотики распространяют только там, где полиция получает свою долю, и ему говорили, пусть в суде от этих показаний адвокаты не оставили бы камня на камне, что крупнейший наркодилер платит и Ди Бенедетто, и Эспинелле.

Перед тем как пообщаться с дочерью дона, Силк решил посетить его старшего сына, Валерия Априле. Для этого ему и Биллу Бокстону пришлось поехать в Уэст-Пойнт, где Валерий, полковник американской армии, преподавал тактику военных действий. Силку оставалось только гадать, что сие означает.

Валерий принял их в просторном кабинете.

Окна выходили на плац, где курсанты занимались строевой подготовкой. В отличие от брата особого дружелюбия он не выказывал. Силк спросил, не знает ли он врагов своего отца.

- Нет, - ответил Валерий. - Последние двадцать лет я прослужил на зарубежных военных базах. Бывал на семейных торжествах, если выпадала такая возможность. Мой отец с нетерпением ждал, когда же меня произведут в генералы. Хотел увидеть меня с большой звездой на погонах. Его вполне устроило бы даже звание бригадного генерала "Бригадный генерал - воинское звание между полковником и генерал-майором в сухопутных войсках, ВВС и морской пехоте США.".

- Так он был патриотом? - спросил Силк.

- Он любил эту страну, - сухо ответил Валерий.

- Он добился того, чтобы вас приняли в военное училище? - продолжил Силк.

- Полагаю, что да. Но генералом он меня сделать не смог. То ли в Пентагоне у него не было достаточного влияния, то ли я не тянул на генерала. Но в армии мне все равно нравится. Я нашел свое место в жизни.

- Вы уверены, что не сможете помочь нам выйти на его врагов? - спросил Силк.

- У него их не было. Из моего отца вышел бы великий генерал. Уходя на пенсию, он полностью обеспечил свои тылы. А если уж ему приходилось применять силу, он всегда наносил упреждающий удар. Благо возможности у него были.

- Вас, похоже, особо не волнует тот факт, что вашего отца убили. У вас нет желания отомстить?

- Не больше, чем за коллегу-офицера, павшего в сражении, - ответил Валерий. - Мне, разумеется, хочется, чтобы убийц нашли. Кому приятно видеть, как убивают твоего отца.

- Вам что-нибудь известно о завещании?

- Об этом вам надо спрашивать у моей сестры.

Во второй половине того же дня Силк и Бокстон сидели в кабинете Николь Априле. Здесь их ждал совсем другой прием. Чтобы добраться до кабинета, им пришлось преодолеть тройной секретарский барьер и личного телохранителя. Как показалось Силку, при необходимости девица могла бы разделаться с ним и Бокстоном в две секунды. Чувствовалось, что силой она не уступает мужчине. Поверх свитера и черных слаксов она носила просторный пиджак.

Николь встретила их без особой теплоты.

- Господа, я могу выделить вам ровно двадцать минут, - и протянула руку за удостоверением Силка. Внимательно изучила его. - Специальный агент, а? Не слишком ли большая шишка занялась столь рутинным расследованием?

Тон этот Силк слышал не раз, и всегда он вызывал у него неприязнь. Чуть пренебрежительный тон федеральных юристов, избираемый ими в контактах со следственной структурой, за которой они осуществляли надзор.

- Ваш отец был очень известным человеком, - ответил Силк.

- Да, до того как вышел на пенсию и вверил себя защите закона, - голос Николь переполняла горечь. Силк отметил про себя, что ей очень идет темно-фиолетовый костюм работы одного из известных кутюрье. Длинные черные волосы блестели, в ушах сверкали большие серьги-кольца.

На строгом лице выделялись большущие карие глаза.

- От этого его убийство выглядит еще более загадочным. Мы надеялись, что у вас есть какие-нибудь идеи насчет того, кто мог затаить на него зло.

- Загадочного тут ничего нет, - возразила Николь. - Его жизнь вы знаете гораздо лучше, чем я. Врагов у него было много. В их число входили и вы.

- Даже самые бескомпромиссные наши критики не обвиняли ФБР в том, что его агенты стреляли в вашего отца, - сухо ответил Силк. - И я не был ему врагом. Я всего лишь слуга закона. После того как он удалился от дел, врагов у него не стало. Он от них откупился. - Силк помолчал. - Мне представляется странным, что ни вы, ни ваши братья, судя по всему, не заинтересованы в том, чтобы найти человека, убившего вашего отца.

- Потому что мы не лицемеры, - ответила Николь. - Наш отец не был святым. Он знал правила игры, в которой участвовал. - Теперь она выдержала паузу. - И вы ошибаетесь насчет того, что мы не заинтересованы. Я как раз готовлю заявление с просьбой ознакомиться с фэбээровским досье отца. Согласно Закону о свободе информации "Закон о свободе информации, принятый в 1966 г., обязывает все федеральные ведомства США обеспечить гражданам свободный доступ ко всей информации, которой они располагают." я имею на это право. Надеюсь, вы не будете чинить мне препятствий, иначе мы станем врагами.

- В этом вы вольны вести себя, как вам того хочется, - ответил Силк. - Но я полагаю, что вы можете мне помочь, ознакомив меня с содержанием завещания вашего отца.

- Я не составляла завещание.

- Но я слышал, что исполнитель завещания - вы. То есть вы должны знать его содержание.

- Завтра мы направляем завещание на утверждение в суд по делам о наследствах. Там вы с ним сможете ознакомиться.

- Можете вы нам чем-нибудь помочь? Сообщить что-то такое, что может пролить свет на совершенное преступление?

- Я могу сообщить вам только одно: пока будут силы, на пенсию не уйду.

- Так почему вы не хотите познакомить меня с завещанием сегодня?

- Потому что не обязана этого делать, - холодно ответила Николь.

- Я достаточно хорошо знал вашего отца. В подобной ситуации он бы руководствовался здравым смыслом.

Впервые во взгляде Николь мелькнуло уважение к собеседнику.

- Ваша правда. Хорошо. Перед смертью мой отец раздал очень многое. Нам он оставил свои банки. Мои братья и я получили сорок девять процентов акций, пятьдесят один процент отошел нашему кузену, Асторре Виоле.

- Можете вы что-нибудь рассказать о нем?

- Асторре моложе меня. Никогда не участвовал в деловой жизни отца, и мы все его любим, потому что он очаровательный чудик. Разумеется, сейчас я люблю его меньше.