Просто интересно – кто мог взять? Украли, что ли?
– Теперь уже и мне интересно, – сказала Татьяна.
Алексей Палыч кашлянул.
– Таня, перестань спорить с матерью, дай ей спокойно поужинать.
– Разве я спорю? – спросила Татьяна. – Если из дома пропадают никому не нужные вещи, то просто любопытно, кто их мог взять.
– Не нужные никому, кроме ребенка, – осмелился заметить Саша, и у Алексея Палыча задрожали колени. Молчаливый Саша попал в самое яблочко. Ведь детское питание не нужно никому, кроме ребенка. Ребенок сам взять не может. Значит, продукты взяли для ребенка. Такой, и только такой, вывод следовал из Сашиных слов. Алексей Палыч понимал это совершенно ясно. Теперь оставалось только выяснить: кто? Дальше Алексей Палыч боялся думать.
– Выходит, он сам взял? – И Анна Максимовна кивнула на кроватку, где в позе лягушки, распластавшись на животе, сладко спал Андрюша.
Алексей Палыч произнес нечто среднее между "ха-ха" и "хе-хе", показывая тем самым, что шутку жены он оценил. И напрасно произнес. Ведь сказано: не высовывайся...
– Алексей, а уж не ты ли? – спросила Анна Максимовна.
Тут пришла пора сказать, что Анна Максимовна не ошиблась: продукты похитил как раз Алексей Палыч. Но признаваться у него не было никакого желания, потому что тогда-то и возникал самый страшный вопрос: зачем?
Ответить на этот вопрос Алексей Палыч не мог и потому избрал популярную среди неопытных преступников тактику: на вопрос отвечать вопросом. В этой тактике было два преимущества: первое – он не лгал; второе – он заставлял следователя самого отвечать на свои же вопросы.
– Зачем же они мне? – храбро спросил Алексей Палыч и даже пожал плечами.
– Я уж не знаю – зачем, – сказал Анна Максимовна. – Помню, тебе для каких-то опытов клейстер понадобился, унес ты тогда из дома пакет с мукой.
– Клейстер – другое дело. Но какие же могут быть опыты с яблочным соком?
– А может быть, тебе банки понадобились...
– Зачем же мне банки? Разве дома мало пустых банок?
Надо сказать, что врать Алексей Палыч был не мастер. И тактика его только потому позволяла уклоняться от истины, что Анна Максимовна была неопытным следователем.
Опытный следователь ставит вопрос прямо: "да" или "нет", "ты" или "не ты"? Тут-то преступник и выдает себя замешательством или каким-нибудь вилянием. Но Анна Максимовна не была специалистом по допросам.
– Это верно, – сказала она, – банок дома полно. А рисовой смеси ты тоже не брал?
– Зачем мне рисовая смесь? – гнул свое Алексей Палыч.
– Папа, тебя же никто не обвиняет. Ты просто скажи: "Не я", вмешалась настырная Татьяна.
– Зачем мне две пачки "Малыша"? – уже по инерции забежал вперед Алексей Палыч.
Татьяна как-то странно взглянула на отца.
Алексей Палыч подумал, что Татьяниного допроса он может не выдержать. И тут заревел Андрюша...
Внук заревел настолько кстати, что Алексей Палыч мысленно поклялся купить ему велосипед этим же летом.
Женщины бросились к ребенку.
Алексей Палыч смылся. Он исчез из комнаты беззвучно и быстро, как исчезает изображение на экране выключенного телевизора...
Вот о чем узнал Борис Куликов в ясный весенний день в пустом весеннем лесу.
– Ну и что страшного? Вы же не признались, – сказал Борис. – Меня тоже спрашивали насчет одеяла, я говорю: не брал, и все.
– Кстати, как у тебя обошлось?
– Так и обошлось: сколько раз спрашивали, столько я и отказывался.
– Нет, Боря, – сказал Алексей Палыч, – все это очень неприятно... вранье и прочее...
– Чего тут неприятного?! – изумился Борис. – Мы же врем честно.
– Кто "мы"? – озадаченно спросил Алексей Палыч.
– Да мы с вами.
– Да... – сказал Алексей Палыч. – Ну, не то чтобы врем... Я, кстати, не сказал ни одного слова неправды, хотя и не совсем понимаю, как можно врать честно.