- Мы все уладили! Вы ведь пока еще не все, что нужно для зачета, сняли? Завтра, прямо к первому уроку, можете идти в школу и снимать!
- Как так! - с изумлением сказал Златко, откладывая злополучный учебник физики в сторону. - А эффект кажущегося неприсутствия?
- Да он вам больше не нужен! - торжествуя, сказал Петр. - На вас завтра все равно никто не будет обращать внимания. На экстренном педсовете решили...
- Что-что? - спросил Бренк, бледнея. - Значит, о нас теперь знает кто-то еще? Мы же вас просили!
Путаясь и сбиваясь, Петр начал рассказывать, и Костя пришел ему на помощь.
Златко и Бренк мрачнели на глазах. Выслушав все до конца, Бренк встал, потом сел, опять встал и махнул рукой. Теперь вид у него был совершенно убитым.
- Златко, - сказал он потерянно, - что же теперь будет? За это ведь запросто могут и на повторный год оставить. Вон у нас сколько всего уже набежало! Неисправность блока проморгали, фильм до конца не сняли. А теперь вдобавок ко всему про нас, оказывается, уже знает чуть ли не вся эта школа из прошлого!
Златко молча смотрел в окно. На его лице тоже было написано выражение тревоги и неудовольствия. В комнате на некоторое время настала мрачная тишина. Александра Михайловна вздохнула и стала складывать учебники и тетради на столе в аккуратную стопочку.
- Учителя про вас никому не скажут, - неуверенно произнес Петр. - Они же обещали! Слово педагога знаете, какое крепкое! Вы только от Изобретателя, от Лаэрта Анатольевича держитесь подальше, Очень уж его заинтересовала схема блока индивидуального хронопереноса, так что...
- Еще того не легче! - отчаянно молвил Бренк.
- Все равно он ничего не может в схеме понять, - утешил его Костя.
Златко продолжал смотреть в окно. За ним виднелись разноцветные дома нового района - одного из тех московских районов, что прямо на глазах растут в наши дни на тех землях, где в веке девятнадцатом или восемнадцатом были далекие загородные усадьбы, а в веке четырнадцатом или тринадцатом чуть ли не пограничный рубеж.
С высоты восемнадцатого этажа была видна и полоска Москвы-реки. Медленно, неторопливо плыл по ней вдали маленький прогулочный теплоходик, так медленно он плыл, словно годы, десятилетия и даже целые века не имели для пассажиров и экипажа ровным счетом никакого значения...
Златко очень тяжело вздохнул. Он осознал, что отступать им с Бренком, как ни крути, все равно некуда.
- Вот что, Бренк, - сказал он. - Пойдем завтра, да и снимем все в самом деле. Если только, конечно, нас до утра не вытащат в наше время. Снимем, и хоть фильм у нас тогда будет, а неполадка с блоком... ну с кем не случается! Про то, как мы фильм снимали, с эффектом кажущегося неприсутствия или нет, никто не узнает.
- И я точно так же начинаю думать, - неуверенно отозвался Бренк. - В конце концов зачет - это самое главное.
Петр облегченно перевел дух.
- Вот это правильно! - объявил он с радостью. - И мы бы с Костей точно так же поступили бы, окажись на вашем месте. Здравый смысл в любом веке много значит Так что готовьте этот ваш... фонокварелескоп. И главное, ни на какие вопросы завтра не отвечайте. Делайте вид, что русского языка не знаете. Вы же будете, как иностранные корреспонденты.
Александра Михайловна собрала учебники и тетради в аккуратную стопку и поправила очки.
- Вот что, молодые люди, - произнесла она. - Закон Паскаля законом Паскаля, но все-таки время к ужину. Пора есть пельмени.
Бренк и Златко повеселели.
- С удовольствием, - сказал Златко. - А потом, после пельменей в пачках, проверь-ка, Бренк на всякий случай фонокварелескоп. Не хватало только, чтобы и с ним что-нибудь случилось в самый неподходящий момент!
Александра Михайловна посмотрела на Костю:
- А ваши родители, молодой человек, не будут беспокоиться. Уже поздно, может быть, позвоним?
- Не беспокойтесь, родители не беспокоятся, - улыбаясь, ответил Костя.