Чудо-кабинетом физики, оборудованном в его школе, Степан Алексеевич и в самом деле втайне гордился, однако к самому Лаэрту Анатольевичу относился не без опаски.
Изобретатель, он и есть Изобретатель. Это совсем не то, что просто обыкновенный учитель физики.
Очень скоро Лаэрт Анатольевич появился вновь. Теперь он тащил за руку Аркадию Львовну. Та, похоже, все еще никак не могла придти в себя после того, как слышала на своем уроке голоса каких-то невидимок.
(Между прочим, любопытная донельзя Марина Букина тоже хотела было прошмыгнуть в учительскую вслед за своим классным руководителем, но Лаэрт Анатольевич затворил дверь прямо перед ее носом).
Выскочив в центр учительской, Лаэрт Анатольевич выкрикнул:
- Вы ничего не знаете! А случилось поразительное! Знаю, сразу вы не поверите, но придется! Придется!!
Учителя, с интересом переглядываясь, задвигались на своих местах. А лицо директора стало еще мрачнее.
- В нашей школе были люди из из двадцать третьего века! - крикнул Лаэрт Анатольевич. - Собственно, они и сейчас еще в нашем времени! Доказательства у меня есть! Нам, именно всем нам пришлось столкнуться с невероятным фактом, который тем не менее - подлинная объективная реальность!
Учителя зашумели. Аркадия Львовна, которую Лаэрт Анатольевич все еще держал за руку, резко дернула головой и тоже хотела что-то сказать. Но ее опередил Степан Алексеевич.
- Продолжайте, Лаэрт Анатольевич, - сказал он устало. - Что же такое у вас приключилось?
- Да не у меня, а у всех нас! - крикнул учитель физики. - Но сначала на уроке ботаники у Аркадии Львовны! Представляете, и все мы, и вся наша школа, будут показаны в двадцать третьем веке!
Омраченным взглядом директор обвел педагогический коллектив.
- Я думаю, в любом случае нам надо все выслушать до конца, - произнес он терпеливо. - Мы, педагоги, каждый день воспитываем не только учащихся, но и самих себя. В том числе и друг друга. Непедагогично будет не дать высказаться нашему коллеге до конца.
Лаэрт Анатольевич продолжал. Он говорил, сбивался, начинал сначала. Однако не забывал демонстрировать убедительные доказательства. Так, например, он вытащил из кармана мини-магнитофон, собранный в брелоке от ключей. В учительской зазвучал записанный на пленку честный рассказ Кости Костикова обо всех событиях. Лаэрт Анатольевич сбивчиво комментировал, вставлял что-то свое.
Где-то на середине записи Аркадия Львовна встрепенулась.
- Так и есть! - воскликнула она. - Все сходится! Значит, они и были в классе! Теперь я спокойна!
Наконец, в учительской прозвучали Костины слова: "Только об этом никто не должен знать, сами понимаете...", и после этого Лаэрт Анатольевич, сам очень взволнованный, выкрикнул:
- Я сам видел этих ребят из будущего на кухне! Правда, не воочию, а только сквозь стену!
- Сквозь какую еще стену? - угрюмо спросил Степан Алексеевич; и тогда Лаэрт Анатольевич достал из другого кармана портативный интроскоп...
Если бы в самом деле за тем, что происходило тогда в учительской, мог наблюдать кто-нибудь посторонний, все, что началось дальше, должно было бы его немало позабавить.
Сначала с помощью карманного интроскопа педагоги стали по очереди смотреть сквозь стену в класс по-соседству и друг на друга. Потом начался очень шумный разговор, причем все говорили одновременно и подкрепляли свои речи жестикуляцией.
Со стороны учительская походила бы в тот момент, вероятно, на театр марионеток. А закончилось все это действо тем, что педагоги гурьбой высыпали из учительской, чтобы в кабинете физики посмотреть кадры, заснятые телекамерой на метеоплощадке.
Когда же все вернулись в учительскую, здесь продолжалась продолжалась бестолковая и сбивчивая беседа, в которой сталкивались мнения, и повышались голоса.