- Пошли пообщаемся.Пожимает плечами майор.Всё равно извиняться. Вы его хоть не в допросную?..
- Нет. В комнате для посетителей. С Габитом.
- Тогда договариваемся вот как
_________
- Майор Касымбетов.Представляется один из вошедших полицейских православному священнику.С капитаном Горбачем вы уже знакомы?
- Да.Аккуратно кивает священник, глядя на майора.Слушаю вас внимательно. В чём причина моего пребывания тут?
Касымбетов, глянув на священника, интуитивно решает «рубить в лоб». То есть, быть максимально откровенным, насколько это возможно в данной ситуации:
- Поступил сигнал о наличии у вас значительного количества предположительно драгоценного металла, относящегося к банковской группе.
- Это так. Но как это связано с моим задержанием?Вопросительно поднимает бровь священник, глядя на майора.
Касымбетов, неожиданно для подчинённых, садится напротив священника и, что ещё более неожиданно, начинает говорит максимально возможную в данном случае правду:
- Было принято решение отработать данный сигнал на возможную криминальность происхождения вашего металла. Мы ошиблись. Собственно, я пришёл как раз затем, чтобы извиниться.
- Вы лукавите, господин майор.Священник спокойно возвращает пристальный взгляд майора.Каким образом, физически задерживая гражданина, вы собирались устанавливать происхождение его личной собственности? Либо, в моём случае, возможной епархиальной?
- У каждого своя работа. Мы знаем, как делать свою.Уклончиво отвечает майор, продолжая смотреть на священника.
У присутствующего при этом Габита возникает ощущение, что идёт какая-то непонятная и невидимая глазу борьба.
- Хорошо. Тогда составляем протокол задержания, - предлагает священник.Вы согласны, что это соответствует данной ситуации?
- Мы не задерживаем вас, - отрицательно качает головой майор.Потому такой протокол составляться не будет.
- Хорошо. Тогда протокол доставления меня сюда.
- Составь протокол доставления, - кивает майор Габиту, едва глядя, впрочем, на того.Что-то ещё?Поворачивается затем майор к священнику.
- Да. Но вначале подождём протокола доставления, - священник указывает глазами вслед быстро выходящему из кабинета Габиту.
Рома ловит себя на том, что ему уже почему-то безразлично, что будет дальше. Жаль, конечно, что не вышло с деньгами Касымбетов прикидывает, как далеко собирается зайти в своих претензиях священник и кого можно будет подключить. Если придётся отстаивать уже и свою должность. Мало ли что вытащит на свет грядущая проверка, в свете так некстати поднимаемого попом шума. Накануне этой самой проверки.
Габит возвращается через несколько минут (в течение которых в комнате стоит полная тишина):
- Вот, - лейтенант поспешно кладёт перед майором заполненный бланк протокола доставления.
Касымбетов, не читая, подвигает протокол священнику. Тот пробегает по бумаге глазами и, найдя графу "у доставленного жалобы имеются/не имеются ", принимается лежащей на столе ручкой аккуратно вносить целый пакет жалоб на то, что необоснованно задержан
-Что дальше?сдержанно спрашивает майор по окончании канцелярской волокиты. Уже всерьёз прикидывая, сколько и чего придётся отдать в Департамент Внутренней Безопасности.
- Теперь требую пригласить дежурного прокурора, - кивает священник глазами на свой экземпляр документа.Вы же не думаете, что я это писал сам себе на память?..
Касымбетов в который раз спрашивает себя, не зря ли он сдался сразу, не попытавшись даже побарахтаться. Но, каждый раз подымая взгляд на священника, одёргивает сам себя: всё правильно. Лучше пожертвовать меньшим, чтоб сохранить большее.
Это военный Рома, по прозвищу «Солдат», может себе позволить не знать политических реалий места, где живёт. А должность Касымбетова к этому уже просто обязывает.
Православная Церковь сама по себе является неприкосновенным институтом в стране, по целому ряду политических моментов. Не в последнюю очередь потому, что её патриарх (или как там он у них называется)лучший друг своего президента, у Северного Соседа. А президента Северного Соседа собственный президент старается максимально не злить.
Кстати, масса преференций именно Православной Церкви в узких кругах давно раздражает некоторых ортодоксальных мусульман: дескать, как так? Почему у себя дома религия соседей имеет статус чуть ли не неприкосновенности, когда своих трамбуют в хвост и в гриву?
Но эти вопросы проходят по разряду риторических, политика всё равно определяется даже не на уровне Министра. А повыше
Наконец, через сорок минут прибывает дежурный прокурор и русский священник вручает ему своё заявление.
Дежурный прокурор бросает нечитаемый взгляд на сотрудников полиции, расписывается на копии заявления священника и молча убывает.
- Всего доброго, - русский мулла наконец, поднимается со своего стула.Меня кто-то проводит?..
- Пойдёмте, - суетливо открывает двери перед русским Габит.Вас так не выпустят, я провожу
-видимо, разбор полётов с прокурорскими будет после паузы.Абсолютно спокойно говорит Касымбетов Роме, когда они остаются одни.Что-то наверняка прилетит с той стороны, как пить дать. У прокурорских свои палки в конце периода.
- Хорошо, не увольнение,апатично соглашается Рома.Хорошо, месить его не стал Как пошептало что
- Это было бы некстати, - сдержанно соглашается Касымбетов.Рукоприкладство в перечне жалоб ситуацию явно бы не улучшило.
Касымбетов не говорит вслух того, что чувствует, но не может сформулировать: только Роме могло прийти в голову поднять руку на русского церковника. Видимо, этим опытный и талантливый сотрудник и отличается от новичка или посредственности.
Майор не может сказать, что было бы. Но однозначно, начни они прессовать попа, выговором в итоге бы не отделались. Касымбетов это чувствует всеми фибрами души, но не может ни доказать, ни объяснить природу ощущения.
Ромаматериалист. Предчувствия для него не аргумент. Потому Касымбетов через несколько минут выбрасывает из головы текущую неприятность и переключается на «горящие» задачи.
Тем более что в жалобах священника фигурировал, преимущественно, только Рома. Никак не сам Касымбетов.
В крайнем случае, "Солдата" можно будет и уволить. Если не получится спустить на тормозах.
Глава 6
Из полиции обратно к Центральному Рынку (около которого оставил машину) возвращаюсь пешком: можно было, конечно, напрячь полицию, чтоб они доставили меня на то место, откуда выдернули. Но спешить некуда, а подумать есть о чём. Да и идти тут, навскидку, около получаса (дорогу я запомнил).
Ещё в ломбарде, по мыслям полицейских, было вполне понятно, чего ожидать: их мысли были почему-то как на ладони.
Кстати, визит в полицию не стал пустой тратой времени. Во-первых, в его результате я обогатился наблюдением: чем больше кто-то злоумышляет что-то против Слуги Божьего (в данном случае, лично против меня), тем яснее я вижу эти намерения. И сопутствующие им мысли, включая тайные страхи того, кто злоумышляет.
Для сравнения, мысли заведующей отделением в медцентре читались с гораздо б о льшим трудом.
Может ли быть, что это какая-то защита именно Слуг Господа? В несовершенном миру?
Во-вторых, я собственноручно убедился, что даже имени Церкви может быть достаточно, чтоб призвать к порядку зарвавшихся мирских. И тут будет необходимо ещё разбираться: с одной стороны, самый старший из полицейских (иноверец-майор) почему-то панически опасался самого имени Церкви, в его мыслях это читалось.
С другой стороны, единственный православный из всех, ещё и носящий крест, имел в мой адрес самый крамольный умысел. И как раз был единственным, кто ничего не опасался.
Странно. Не понятно с точки зрения причинно-следственных связей. Должно было быть наоборот.
Впрочем, мне явно не хватает информации, так что, отложим выводы до накопления критической массы наблюдений. Тем более что само общение в полиции закончилось вполне предсказуемо: не важно, что видится людям, если Он стоит на страже паствы своей.