Тесс Герритсен - Эксперимент стр 11.

 Вы уверены, что не хотите поручить это дело пластическому хирургу?

 Вы ведь работаете в неотложке. Разве вам не приходится постоянно этим заниматься?

 Да, но если вас беспокоит косметический эффект

 С чего бы? Я и так страшен как черт. Шрам, глядишь, послужит украшением.

 Ну, у вас появится еще один отличительный признак,  сказала она, беря пинцет и нитку.

Все необходимое нашлось в прекрасно оснащенном медицинском кабинете. Как и все прочее в Брэнт-Хилле, оборудование было самым лучшим и современным. Стол, на котором лежал Роби Брэйс, можно было установить в самых разных положениях, что делало его удобным для работы хоть с травмами головы, хоть с геморроем. Яркости верхних ламп хватило бы для любого хирургического вмешательства. В углу на случай необходимости стоял мобильный реанимационный набор, последней модели, разумеется.

Она еще раз смазала рану бетадином и проткнула края изогнутой хирургической иглой. Роби Брэйс лежал на боку, не шевелясь. Большинство пациентов в такой ситуации опустили бы веки, однако его глаза оставались широко открытыми и неотрывно смотрели на противоположную стену. Хоть габаритов он был устрашающих, глаза смягчали грозное впечатление. Они были тепло-карими, с густыми, как у ребенка, ресницами.

Тоби сделала еще стежок и протянула нитку через кожу.

 Порез довольно глубокий,  заметила она.  Хорошо еще в глаз не попал.

 Думаю, он целил мне в глотку.

 И он круглосуточно принимает успокоительное?  Она покачала головой.  Вам стоит удвоить дозу и держать его взаперти.

 Обычно так и есть. Мы держим пациентов с «альцгеймером» в изолированном помещении, где можно контролировать их действия. Наверное, господину Хакетту удалось выбраться оттуда. И знаете, иногда эти старички не могут справиться со своим либидо. Самоконтроль-то исчезает, а телесные желания остаются.

Тоби отрезала нитку и закрепила последний стежок. Рана теперь была закрыта, и Тоби промокнула ее спиртом.

 А что за протокольное лечение?

 А?

 Сестра сказала, что господин Хакетт на протокольном лечении.

 А, это исследования Валленберга. Инъекции гормонов пожилым людям.

 Для чего?

 Для омоложения, для чего же еще? У нас богатые клиенты, и большинство из них мечтают жить вечно. Они все с радостью готовы участвовать в новейших медицинских выходках.

Он сел на край стола и помотал головой, словно пытаясь избавиться от внезапного приступа головокружения. Тоби охватила паника: чем люди крупнее, тем тяжелее падают. И тем тяжелее поднимать их с пола.

 Лягте обратно,  велела она.  Вы слишком рано поднялись.

 Я в порядке. Пора возвращаться к работе.

 Нет, вы пока посидите здесь, ладно? Иначе вы можете упасть, и мне придется зашивать вас с другой стороны.

 Еще один шрам,  проворчал он,  еще чуть больше отличий.

 Вы и так ни на кого не похожи, доктор Брэйс.

Он улыбнулся, но взгляд его оставался несколько рассеянным. Тоби опасливо наблюдала за ним минуту-другую, готовая подхватить, если тот отключится, однако он сумел удержаться на ногах.

 Так расскажите мне побольше об этом протоколе. Что за гормоны колет Валленберг?

 Целый коктейль. Гормон роста. Тестостерон. Дегидроэпиандростерон. Еще какие-то. На эту тему существует масса работ.

 Я знаю, что гормон роста увеличивает мышечную массу у пожилых. Но мне как-то не попадались материалы по комбинированному применению.

 Но все же в этом есть смысл, верно? С возрастом деятельность гипофиза угасает. И он перестает вырабатывать соки, свойственные молодости. Если верить теории, в этом-то и состоит причина старениянаши гормоны загибаются.

 А Валленберг, стало быть, заменяет их?

 Похоже, это дает некий эффект. Вон, взгляните на господина Хакетта. Парень хоть куда.

 Да уж. Но почему вы даете гормоны пациенту с «альцгеймером»? Он же не может дать на это согласие.

 Возможно, он согласился несколько лет назад, когда еще соображал.

 Исследование длится так долго?

 Валленберг работает над этим с девяносто второго года. Загляните в «Указатель медицинских публикаций». Увидите, его имя мелькает в нескольких десятках изданий. Все, кто занимается гериатрией, знают Валленберга.  Брэйс осторожно поднялся из-за стола. Помедлив несколько мгновений, он удовлетворенно кивнул.  Непоколебим как скала. И когда снимать швы?

 Через пять дней.

 А когда я получу счет?

Она улыбнулась:

 Обойдемся без счета. Просто окажите мне услугу.

 Угу.

 Посмотрите карту Гарри Слоткина. Позвоните мне, если что-нибудь найдете. То, что я могла упустить.

 А вы полагаете, что пропустили что-то?

 Не знаю. Но собственных ошибок не выношу. Гарри могло хватить сообразительности добраться назад в Брэнт-Хилл. Возможно, даже в палату к жене. Будьте начеку.

 Я предупрежу сестер.

 Его нельзя не заметить.  Тоби потянулась к своей сумочке.  Он в костюме Адама.

Тоби подъехала к своему дому, остановилась рядышком с «хондой» Брайана и заглушила мотор. Она не сразу вылезла из машины, а задержалась на некоторое время: сидела и слушала тихое пощелкивание остывающего двигателя, наслаждаясь мгновениями покоя, когда никто ничего не требует. Как же их много, этих требований! Она сделала глубокий вдох и откинула голову на подголовник. Девять тридцать, тихое время в округе, населенной провинциальными интеллигентами. Родители ушли на работу, дети отправлены в школу или детсад, дома опустели в ожидании домработниц, которые все отдраят и пропылесосят, а затем исчезнут, оставив после себя характерный лимонный запах полироли. Это был безопасный район с ухоженными домиками; не самая изысканная часть Ньютона, но вполне удовлетворявшая потребность Тоби в том, что касалось упорядоченности жизни. После неожиданностей ночного дежурства в неотложке начинаешь ценить тщательно подстриженную лужайку.

Чуть дальше по улице внезапно пробудился садовый пылесос. Затишье кончилось. Служба наружной уборки на своих пикапах уже вторглась в округу.

Тоби неохотно покинула «мерседес» и поднялась на крыльцо.

Брайан, помощник ее матери, поджидал у двери, скрестив на груди руки и неодобрительно щурясь. Он был похож на жокея, изящный, миловидный молодой человек, однако преграду он представлял собой значительную.

 Ваша мама сегодня прямо на стенку лезла,  сообщил он.  Не стоит так с ней поступать.

 А ты разве не сказал ей, что я задержусь?

 Без толку. Знаете же, она этого не понимает. Она ждет, что вы придете рано, а если нет, она принимается за своену, знаете, подходит к окну и в ожидании вашей машины начинает раскачиваться взад-вперед, взад-вперед до бесконечности.

 Прости, Брайан. Я ничего не могла поделать.

Тоби вошла следом за ним в дом и положила сумку на стол в прихожей. Нарочито медленно вешая куртку, она твердила про себя: «Спокойно, спокойно. Не кипятись. Он тебе нужен. Он нужен маме».

 Мне-то все равно, задерживаетесь вы на два часа или нет,  продолжал он.  Я свое получаю. И получаю очень неплохо, спасибо вам. Но вот вашей маме, бедняжке, это не растолкуешь.

 У нас проблемы на работе.

 Она не притронулась к завтраку. Вон у нее в тарелке остывшая яичница.

Тоби хлопнула дверцей стенного шкафа:

 Я приготовлю ей другой завтрак!

Молчание.

Она стояла к нему спиной, продолжая держать руку на дверце. В голове крутилось: «Я не хотела отвечать так резко. Я просто устала. Я так устала!»

 Что ж,  проговорил Брайан, обозначив этим все. Обиду. Поражение.

Тоби повернулась к молодому человеку. Они были знакомы уже два года, но так и не стали настоящими друзьями, никогда не заходили дальше отношений работника и нанимателя. Она ни разу не была у него дома, не видела Ноэля, его соседа по дому. И все же в этот момент она понимала, что зависит от Брайана больше, чем от кого-либо. Именно он делал ее жизнь относительно нормальной, и Тоби не могла потерять его.

 Прости,  извинилась она.  Мне просто не потянуть сейчас еще и это. У меня была премерзкая ночь.

 Что случилось?

 Мы потеряли двух пациентов. За час. И я до сих пор чувствую себя просто ужасно. Я не хотела на тебе отыгрываться.