Всего за 199 руб. Купить полную версию
Глаза дружно моргнули и исчезли прежде, чем он вспомнил, что дохнуть огнем не сможет.
Ха! Драконвсегда дракон! гордо вскидывая голову, тихонько хмыкнул он. От этого самого гордого вскидывания голова закружилась, и он чуть не растянулся на плетеной палубе. Услышал Митрохино хихиканье и цепляясь за бортик, начал медленно подниматься. Наконец выпрямился в полный рост, шатаясь от слабости, но любопытно вертя головой по сторонам. Насколько хватало глаз, точно такие же лодки качались на болотной воде, а по ним стояли, сидели, лежали, ходили, ползали, и даже перепархивали существа. Татльзвум едва удержался, чтоб снова не потрясти головой. Казалось, что здесь собрались все ирийские твари! На соседней лодке зеленый ящер сэв, в одной безрукавке на чешуйчатое тело, насаживал заплатку на штаны, кажется, состоящие из одних лишь заплат. С другой стороны парочка петухоголовых и змееногих абраксасов, кажется, ссорились, гневно подкукарекивая и наскакивая друг на друга. Морской воин зитирон с фырканьем и плеском вынырнул из черной жижи, вскарабкался на бортабраксасы немедленно прекратили ссору и принялись деловито обирать с него тех самых глазастых тварюшек, вцепившихся в непробиваемую зитиронову чешую. Обобрали и потащили куда-то, зитирон немедленно нырнул обратно. Еще дальше коненогий корнут разделывал чью-то тушку, походя накалывая отрезанные куски на собственные рога, а безголовый аримфей пускал голодные слюни из пасти на животе. Татльзвум снова едва не свалился за борткатая одинокий глаз в треугольной глазнице, на него пялился самый настоящий зубастый сыроед! А ведь он сам, своими руками, вырезал это питающееся разумными существами мерзкое племя, когда когда выдавал себя за своего треклятого братца Айтвараса перед его трижды треклятой ведьмой!
Я им всем еще покажу и Айтварасу, и ведьме, и Кризе, особенно Кризе! прошептал он, стискивая кулаки.
Это ты, что ли, Лизун? раздавшийся за спиной ленивый голос нет, скорее ленивый рев, заставил Татльзвума вздрогнуть и обернуться.
Перед ним, закрывая широченными плечами заходящее солнце, стоял человеко-тур: на широких человечьих плечах сидела рогатая бычья башка. Точно такой же, как тот, что уничтожил братец Айтварас перед битвой с Прикованным! Тату даже на миг показалось, что тот же самый, но это было невозможно это в любом случае было невозможно!
Вы ж все сдохли! выпалил он, и по тому, как тур наклонил рога, а из широких ноздрей вырвались две струйки пара, понял, что пожалуй, этого не стоило говорить. Ну, твари создания те, кого сделал Прикованный! Когда ведьма уничтожила Мертвый Лес
Тур начал рыть человечьей ногой плетеную палубу, лодка качнулась и Тат смолк. Хотя что может эта тварь сделать дракону? Да он таких целыми стадами стаями одной левой лапой
А я вотне сдох! прогудел человеко-тур, недобро уставившись на Татльзвума маленькими, налитыми кровью глазками. Может, потому, что живым был, не дохлым, когда меня в Мертвый Лес притащили. Тебе что-то не нравится, Лизун?
Я не Лизун! вскинулся Татльзвум.
Лизун! прогудел тур, окидывая его долгим взглядомот впалых щек до тощих босых ног. Вот смотрю на тебя и вижуЛизун как есть! Эй, народ! его густой бас прокатился над лодками, заставив суетящихся тут и там существ замереть, прислушиваясь. Солнце садится! Тащите кто чего добыл сюда! Тут сегодня делить будем. он хозяйским взглядом окинул лодку.
Затаившийся у борта Митроха скривился, но тут же отвернулся, пряча лицо. Человеко-тур неспешно отправился на нос лодки, где и уселся, широко расставив ноги и уперев кулачищи размером с детскую голову в человечьи, но по-бычьи толстые бедра.
Из-за спальной «плетенки», длинной и узкой, как пинал, выскользнула Ашша с горшком в руках, и с поклоном протянула его туру. Тот пристроил его на колени и принялся пальцами выбирать рыбу, время от времени морщась неодобрительно, а то и выбрасывая куски за борт.
Переступая и перепрыгивая с лодки на лодку, на палубе начал собираться местный народ. Татльзвума в очередной раз затошнилокаждый, ступающий на палубу, раскачивал лодку все сильнее и сильнее. Когда через борт неуклюже перелез здоровяк макровит с львиной гривой, пришлось схватится, за что попало, чтоб не вылететь за борт. Чем попало оказалось развернутое, как парус, ухо энатокетагромадное, так что им укрываться можно, оно свисало бахромой изуродованной плоти. Будто когда-то это ухо пытались отгрызть. Энатокет дернул ухом, мрачно глянул на Татльзвума, но скандалить не стал.
Ашша торопливо заползла сверху на их спальный пенал, затащив за собой Митроху, а на освободившееся место посреди палубы прибывшие сваливали мешки и корзины. Наконец, последний туесок с чем-то мерзко пахнущими и извивающимся занял свое место и над болотом воцарилась тишина. Местные просто стояли и ждали. В молчании было слышно как человеко-тур, чавкая, жует рыбу. Шумно облизывается. Шарит пальцами в горшке. Переворачивает и стучит об дно, сливая остатки жира в широко раззявленную пасть и наконец небрежно бросает горшок за борт, в болотную жижу. Судя по скрежету, там его начали грызть.
Так, что тут? человеко-тур неспешно присел рядом со сложенной на палубе добычей. Горшок со слабо светящимися водорослями отставил в одну сторону. Корзину с еще бьющейся рыбойв другую. Поднял на весу плетеный коробизнутри доносилось негромкое жужжание, прикинул вес на ладоняхжужжание стало громче, отчаяннее
Вовремя это ты рой снял. одобрительно кивнул тур.
Макровит радостно заулыбался.
Завтра на обмен понесем. короб отправился к водорослям.
Что там? шепотом спросил Тат, дернув энатокета за изуродованное ухо.
Ушастик выдернул ухо из его пальцев, закинул за спину, поглядел недовольно, но все-таки буркнул:
Мертволесские мухи.
Зачем? изумился Тат, на что получил в ответ еще один грозный взгляд и энатокет отвернулся.
Мухи отправились к водорослям, а человеко-тур начал споро раскладывать принесенное в две стороны: та кучка, что с мухами и светящимися водорослями оказалась поменьше, втораяс рыбой, лишайниками, ползающими в решете червями, и прочей, видать, съедобной живностьюпобольше.
Ты, ты и тынаконец человеко-тур ткнул толстым пальцем в парочку человеков и зитирона. Отнесете на мою лодку. с довольным видом он кивнул на меньшую кучу.
Выбранная троица безропотно принялась таскать отложенные короба с лодки на лодку, а остальные, довольно загудев и очевидно расслабившись, принялись выставлять перед человеко-туром плетеные туески. Соскользнувший с крыши спальной «плетенки» Митроха торопливо добавил к ним свой короб. Татльзвум невольно кивнул: ясно, намечается раздел добычи. И оценивающе прищурился на человеко-тураа неплохо устроился, тварь Прикованного!
Тот для начала отложил в отдельный, изукрашенный короб лучшую рыбу, лишайники в червях поковырялся и побрезговал (Татльзвум бы тоже не стал!), и снова отправил отобранную снедь к себе. И наконец начал неспешно и придирчиво оделять едой народ. Немного червей в один туесок, в другой, в третий Сыпануть горсть лишайника туда и сюда выделить по рыбине Туески наполнялись неравномерно, заставляя одних довольно кивать, а другиххмуриться. Но все молчали, только макровит растянул толстые губы в счастливой усмешке, когда в его туесок плюхнулась лишняя рыбина.
Все! отряхивая широкие, как лопата, ладони, человеко-тур поднялся. Варите, жрите, спитеи чтоб тихо мне!
Тат поглядел на туески и почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота и одновременно желудок откликается пронзительной голодной трелью.
Народ негромко загомонилруки, лапы и щупальца потянулись к туескам
А Ашше? дрожащий от обиды голос Митрохи прозвенел над болотом. Человечий мальчишка стоял, прижимая к груди едва на треть заполненный туесок. Ашше как же? Вчера на треть меньше дали, нынче так и вовсе на одного не хватит, а нас трое!
Ишь ты! негромко хмыкнул соплеменник Ашши, молодой никс с ободранной чешуей на хвосте и шрамом через всю щеку. Непонятно толькоодобрительно или осуждающе. Вступается малой за старую да пришлого!