Всего за 229 руб. Купить полную версию
Ты догадалась, что он такое? перебил я её.
Думаю, да. Догадалась.
Поэтому и отпустила меня? Хотела, чтобы я тоже понял?
Нет, не только, Паорэ опустила глаза и снова вздохнула. Ты был со мной каждую ночь, и наяву, и во сне. Три недели подряд, когда засыпала, я видела одну и ту же картину. Ты и она. Женщина. Неизвестная. Безумно красивая. Вы летели на какой-то машине, за вами гнались, потом вы куда-то бежали, потом занимались любовью. Я смотрела на тебя её глазами, а на неё твоими. Я чувствовала всё, что чувствовали вы оба. И мне было больно. Мне было очень больно. А после я просыпалась и видела, что ты рядом, что ты только мой и никого больше. Это меня успокаивало. Но в следующую ночь всё повторялось по новой. И в конце концов это стало невыносимо. Я пыталась не спать, пробовала не думать о худшем, старалась заставить себя выкинуть всё это из головы, но всё оказалось гораздо хуже, чем думалось. Я стала замечать, что ты во сне разговариваешь. Пусть тихо и неразборчиво, но я начала прислушиваться. А потом поняла: ты говорил с ней. С той, которая в прошлом. Ты говорил с ней каждую ночь, а я это слушала и не знала, что делать. И тогда я стала ходить к святилищу. Днём, пока ты занимался делами. Сидела по часу у алтаря и пыталась почувствовать хоть что-нибудь, хотя бы какой-нибудь знак. И барьер мне ответил. Сперва я почувствовала, что могу считывать чужие эмоции. Это было так необычно. Любой человек, если он, конечно, не полный сухарь, напоминал теперь открытую книгу. Его желания, помыслы, предпочтения, что он готов совершить, а к чему совсем не готоввсё это ну, почти всё угадывалось после недолгой беседы, а некоторым хватало и взгляда. Единственный, кого я не могла прочитатьэто ты. Ты почему-то всегда закрывался. Прятал одни эмоции за другими, а другие за третьими, и я никогда не могла различить, какие из них настоящие
Паорэ на миг замолчала, потом неожиданно вскинулась и буквально хлестнула по мне пронзительным взглядом, словно и впрямь собиралась проникнуть в самую душу, чтобы понять наконец, что я думаю, о чём мечтаю, что чувствую А я просто смотрел на неё и невольно сравнивал с Ан. Он были такие разные и такие похожие. Разные внешне, но похожие друг на друга, как сёстры-двойняшки, своим отношением к жизни, к людям, к барьеру ко мне наконец А я оказался настоящим болваном. Не смог защитить Анциллу, а теперь просто не знал, что делать, как объяснить своей бывшей, зачем я вернулся и, самое главное, с кем?..
А после мне стали сниться новые сны, продолжила тем временем Пао. О ещё более давнем прошлом, о тех, кто жил здесь задолго до нас, но на кого мы похожи, очень похожи. Это были истории, интересные и поучительные. Барьер словно бы намекал мне, как я должна поступить, чтобы ничего не испортить. Он говорил, что если я буду тебя удерживать, это окончится плохо. Для меня, для тебя, для нашей будущей дочери, для женщины, с которой ты был до меня, для Флоры, для всех, кого мы когда-либо встретим или же, наоборот, не встретим ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. Всё это было так странно и непонятно, что я никак не могла поверить, что это на самом деле. Но потом всё-таки поняла. Чтобы ты не ушёл, тебя надо отпустить. Парадоксально, да?..
Я непроизвольно кивнул.
А ведь это достаточно просто. Если тебя отпустить а ещё лучше оттолкнуть, только тогда ты вернёшься. И вот ты вернулся. Зачем? Я не знаю. Хорошо это или плохо? Тоже не знаю. Я видела прошлое, но будущее для меня, к счастью или к несчастью, закрыто.
Красавица развела руками и вновь опустила глаза.
В её словах не было вызова, она не ждала ответа, но не ответить ей я не мог.
Хочешь, я расскажу тебе обо всём, что случилось со мной за последние месяцы?
Да. Хочу.
Тогда слушай
Мой рассказ длился долго, но Пао перебивать меня не пыталась. Слушала молча, чуть наклонив голову, сложив на коленях руки и поправляя время от времени спада́ющие на лицо пряди волос. Темень в землянке, которую любой посторонний назвал бы «хоть глаз выколи», нам ничуть не мешала. После той страстной ночи на алтаре, когда мы заделали дочку и прорубили окно в защите над Флорой, умение видеть в потёмках стало для нас привычным.
Рассказывая, я продолжал исподволь разглядывать свою бывшую возлюбленную.
Нет, всё-таки она изменилась. И дело было не только в исчезнувшем «животе».
Раньше, мне помнится, она предпочитала платья и юбки. Сегодня от её одеяний веяло милитаризмом. Охотничья куртка, штаны с десятков карманов, высокие шнурованные ботинки, антиэлектрический пояс, разгрузка, введённая здесь в обиход Гасом А ещё пара мечей в ножнах, висящие на стене над лежанкой, там же на специальных крюках «карамультук», арбалет и короб с болтами, рядом на полу ящик с патронами и гранатами. Даже не знаю, которая Пао мне нравилась больше: прежняя, созданная лишь для любви и отдававшаяся ей со всей страстью, или нынешняя, взявшая в руки оружие и вставшая в один строй с мужчинами?..
Анцилла, как я уже выяснил, сочетала в себе и то, и другое в идеальных пропорциях.
Сказать то же самое про Паорэ я пока что не мог.
Значит, ты всё-таки разыскал ту женщину? спросила она, когда я закончил рассказ.
Да.
И у вас есть сын?
Есть.
И она стала твоей женой?
Стала.
Но ты всё равно прилетел сюда, чтобы исполнить то, что пообещал мне?
Да. Прилетел.
И она прилетела с тобой?
Да. Но я сразу же потерял её. По собственной глупости.
Пао поднялась из-за стола, отошла к стене, где висели мечи, и примерно с минуту стояла там, отвернувшись и словно о чём-то раздумывая. Судя по нервно сжимающимся и разжимающимся кулакам, раздумывала она о чём-то не слишком приятном.
Знаешь, я её почти ненавижу, тихо сказала бывшая, когда раздумья закончились. Но я никогда не прощу себе, если твой сын останется из-за меня сиротой.
Женщина протянула руку и щёлкнула выключателем. В землянке зажёгся свет.
Что я могу сделать для вас? спросила она, вернувшись за стол.
Для начала неплохо было бы рассказать, что тут вообще происходит.
Мы снова воюем, пожала плечами Пао. И снова с бароном Асталисом.
Как?! Разве он тогда не погиб?
Нет. Потерял левый глаз и руку, но выжил. Говорят, он провёл под развалинами около суток, а когда его откопали, стал требовать, чтобы война продолжилась. Наместник его не послушал. В их войске осталось тысячи полторы человек, и воевать они желанием не горели. Короче, армия южных ушла, а мы начали восстанавливать то, что разрушено. Пять месяцев всё было тихо-мирно. Но потом они возвратились
Минут через пять к нашему разговору присоединились Гас и Борсий. Последний, войдя в землянку, первым делом приложил руку к груди и коротко поклонился:
Милорд!
Покончив с «уставными формальностями», он перевёл взгляд на Пао. И этот взгляд мне совсем не понравился. Помнится, он и раньше неровно дышал к баронессе, но тогда она над этим только посмеивалась, и у меня даже мысли не возникало хоть как-нибудь ревновать её к этому увальню. Однако меня тут не было целых шесть месяцев, и кто знает, как здесь всё повернулось Всё-таки Пао не просто женщина, а женщина с Сорты, планеты, где отношение к сексу довольно своеобразное, поэтому оставаться всё время одной выглядело для неё едва ли не подвигом. Даже с учётом того, что по её же словам, у сортианских женщин рождение дочерей переводило их физиологию скажем так, в более спокойное состояние
К счастью, ревнивые мысли быстро ушли на второй план. Обсуждение ситуации, сложившейся южнее баронства, требовало полной сосредоточенности.
За то время, пока мы с Гасом отсутствовали, в Княжестве кое-что изменилось. Во-первых, Князь резко ограничил власть и самостоятельность наместников в их провинциях. Во-вторых, издал указ о назначении барона Асталиса главным архистратигом Княжества. И в-третьих, что стало наиболее неприятным, наш главный секретсекрет изготовления пороха и карамультуковоказался разгадан. Так что огнестрельное оружие появилось теперь и в княжеском войске. И это, увы, напрямую повлияло на закончившуюся несчастьем нашу с Анциллой «разведку местности».
То, что экселенса попала к Асталису, мы выяснили методом исключения. По сведениям Борсия, ни вчера, ни сегодня никто из «своих» в огневой контакт с женщиной в странном обмундировании и со странным оружием не вступал и в плен не захватывал. А поскольку каких-то иных бойцов с карамультуками, кроме наших и южных, в здешних лесах не водилось, по логике выходило, что это были люди Асталиса. Последние сомнения на этот счёт отпали, когда я внезапно вспомнил про едва не выбившую из меня дух скрутобойку. Мог бы, кстати, и раньше вспомнить, тогда бы всё разъяснилось гораздо быстрее. Ведь ни у Пао, ни у кого-то другого из баронской дружины скрутобоек не было. Единственную имеющуюся в баронстве я по забывчивости прихватил с собой к звёздам, и теперь она находилась у Гаса. Хорошее подспорье во всяком сражении, если не знать, что у господина Асталиса таких наверно штук тридцать, не меньше.