Всего за 229 руб. Купить полную версию
Прислонённое к горлу лезвие сапёрной лопатки, заточенное до бритвенной остроты, говорило само за себя. А прижатая к пасти бронеперчатка гарантированно исключала любые рефлекторные вскрики.
М-м-м-э-о-у, мычание захваченного врасплох бойца, вероятней всего, означало, что он всё понял и готов к сотрудничеству.
Ты здесь один?
«Нет», легонько мотнул головой пленный.
Вас трое?
Кивок.
Молодец, что не врёшь. Вы здесь в засаде?
«Нет».
В боевом охранении?
«Да».
Вы из южных?
«Нет».
Местные?
«Да».
Приподнявшееся над горизонтом Солнце сверкнуло лучами в просвете между деревьями. Отблеск от лезвия МСЛ скользнул по измазанной грязью физиономии допрашиваемого.
Тебя зовут Калер?
Пленный невольно дёрнулся.
Я откинул забрало и, повернув голову, качнулся вперёд. Так, чтобы меня пусть мельком, но рассмотрели. Судя по расширившимся глазам захваченного, рассмотреть он сумел.
Значит, так. Сейчас я уберу руку, но если начнёшь орать, останешься без зубов. Понял?
«Да».
Орать Калер не начал. А только восторженно выдохнул:
Милорд! Вы вернулись
Двух его сотоварищей, Лурфа и Дастия, я раньше не знал.
Эти из новеньких, сообщил про них Калер. Но вас, милорд, они помнят. Вы к ним в село с инспекцией приезжали.
Все трое действительно находились здесь в качестве боевого охранения. Точнее, как сторожевой пост одной из замаскированных баз южнее баронства. Хотя настоящими базами подобные ухоронки назвать было сложно. Так, небольшие убежища из трёх-четырёх землянок с запасами продовольствия, одежды и нехитрого оборудования. Устройство таких мы с Гасом в своё время обсуждали довольно подробнокак раз для случая партизанской войны с превосходящим по силам противником. К счастью, тогда это не понадобилось. Но планы остались. Их реализовали позднее
Какие вы, к демонам, воины?! Кобылы беременные, вот вы кто! Кем же ещё надо быть, чтобы не увидеть, что перед носом распекал Калер своих подчинённых, умалчивая при этом о собственном эпик-фэйле.
Я и напарник наблюдали за процессом вполглаза, но с интересом. Воспитание молодых бойцовдело интимное. Подсматривать может только большое начальство, да и тонехотя.
Калера мы хорошо понимали. То, что и сам он опростоволосился, было не в счёт. Его прокол Лурф и Дастий не видели, а он ихвоочию, да ещё и в присутствии вернувшегося из «небытия» сюзерена.
Пух! Пух! Вытрупы, оповестил Гас, поднявшись из высокой травы позади бедолаг, всего в пяти тянах от их тщательно замаскированной позиции.
Правда, это случилось уже тогда, когда Калер ввёл обоих в курс дела и временно отменил приказ стрелять по любому прокравшемуся к посту чужаку. Тем не менее, факт оставался фактом: моего напарника Лурф и Дастий с блеском прошляпили. Поэтому и отдувались теперь за прокол, выслушивая справедливую ругань своего непосредственного начальника
К базе мы выдвинулись спустя пять минут.
«Молодых» Калер оставил на месте, наказав им бдить как положено и пригрозив оторвать всё «лишнее», если снова проштрафятся.
Дорога до пункта временной дислокации заняла около получаса. Калер двигался впереди, я следом, замыкал нашу троицу Гас.
На ближнем посту играть в войнушку не стали. Наш старый приятель просто назвал пароль, получил отзыв и провёл нас с напарником к нескольким прикрытым кустами холмикам.
Ухоронки-землянки были устроены, на мой взгляд, неплоходаже вблизи, чтобы их различить, стоило весьма и весьма постараться. Но об этом я подумал уже потом, а когда подходил, с каждым шагом сердце бухало всё сильней и сильней.
В одной из землянок и вправду горел живой сгусток барьерной энергии.
Вот только серебряных нитей в нём было больше, чем алых. Гораздо больше, чем у Анциллы
Дверь, целиком обвешанная пучками травы, распахнулась.
Вышедшая наружу женщина сделала пару шагов и остановилась, будто налетев на видимую только ей стену. Кристалл на шее красавицы отсвечивал ярко-зелёным
Вернулся, тихо сказала Пао и неожиданно всхлипнула.
Вернулся, кивнул я, шагнув навстречу
Глава 3.
Мы молча сидели друг против друга в тёмной землянке.
Пао смотрела на меня, я на неё.
За шесть с лишним месяцев она ни капли не изменилась. Ну, то есть, изменилась, конечно, но только в том плане, что «живота» у неё теперь не было. А вот во всём остальном она осталась точно такой жесводящей с ума, срывающей напрочь крышу, безумно желанной, но для меня, увы, недоступной. Гремучая смесь целомудренности и греха, ума и наивности, возвышенной романтичности и сурового прагматизма, как и положено для идеальной во всех отношениях женщины.
Ещё у землянки я едва удержался, чтобы не схватить её в охапку и не зацеловать до беспамятства, а затем Что-то в её взгляде заставило меня остановиться на самом краю
Как ты её назвала? прервал я, наконец, затянувшееся молчание.
Паорэ неожиданно улыбнулась.
Я назвала её Рида.
Почему?
Глупее вопроса нельзя было и придумать, однако баронесса ответила:
Потому что хотела, чтобы в имени дочери было что-нибудь от отца.
То есть Ридаэто как будто Дир, но наоборот?
Да.
И где она сейчас?
Женщина опять улыбнулась.
На одном дальнем хуторе. Это дядька Аркуш посоветовал. Пока здесь война, ей лучше быть там.
Она там одна?
Паорэ удивлённо приподняла бровь.
Ну, в смысле, кто-то из наших там есть? поправился я, поняв, что снова сморозил глупость.
С ней Нуна и двое ребят из команды Борсия. Нуна её очень любит
Мы опять замолчали.
В землянке повисло чувство какой-то неловкости.
Вроде и надо что-то сказать, но это что-то кажется сейчас каким-то неважным, неправильным.
Я я, помнится, обещала, моя бывшая возлюбленная, словно опомнившись, вдруг расстегнула ворот и потянула с шеи серебристый шнурок, на котором висел орден власти. Тот самый, который достался ей при расставании.
Не надо, я покачал головой и тоже расстегнул ворот.
Паорэ, увидев, что у меня на шее, округлила глаза:
Это то, что я думаю?
Да.
Откуда?!
Да так. Досталось при случае.
Примерно с четверть минуты Паорэ восхищённо рассматривала мой суперкристалл, затем осторожно протянула к нему руку, но тут же отдёрнула.
Горячий. Даже на расстоянии жжёт. Какой же у тебя сейчас индекс, раз он тебе подчиняется?
Я усмехнулся:
Месяца три назад был двадцать пять. После не мерял.
Глаза женщины округлились ещё больше:
Но это же самое большое, что может быть.
Да, самый конец шкалы. Но ведь и у тебя, как я вижу, индекс тоже повысился, разве нет?
Пао отвела взгляд от кристалла, спрятала свой и, застегнув ворот, кивнула:
Да, у меня он тоже повысился. После рождения Риды он вырос до двадцати четырёх.
Ты молодец, похвалил я её.
Это не я молодец, засмеялась бывшая. Это, скорее, ты молодец, что дал мне такую дочку.
Так у неё тоже, выходит, инде
Не знаю, не дала мне договорить баронесса. Я её индекс не мерила.
Не мерила? Почему?
Потому что у всех детей, пока они не стали подростками, значение индекса точно определить невозможно.
Надо же, почесал я в затылке. Не знал
Наш разговор, по моим ощущениям, стал сворачивать куда-то не туда.
Нет, мне конечно было приятно узнать про дочь, приятно смотреть на Пао, слушать её, снова чувствовать рядом, как раньше, но к цели, которая стояла передо мной, я пока ничуть не приблизился.
А знаешь, прервала она мои размышления, я бы хотела признаться тебе.
Признаться? В чём? я удивлённо посмотрел на неё.
Женщина опустила глаза и тяжко вздохнула.
Ты понимаешь мне до сих пор стыдно, что я ничего тебе толком не объяснила.
Не понимаю, покачал я опять головой. Что ты мне толком не объяснила?
Ну почему мы с тобой Пао внезапно смутилась, нервно потеребила упавший на плечо локон и тихо продолжила. В общем, где-то наверное через месяц после того как мы эээ побывали в святилище, мне стали сниться сны. Странные сны. О прошлом. О прошлом тех, кто мне близок. О том, что я никогда сама не узнала бы и не увидела. И это были не просто сны. Всё было абсолютно реально. Со мной говорил барьер, а он обманывать не умеет