Не нужно вам встревать в это, вторил ему Михальский. Не царское дело, с холопами биться!
Гляди, подмога! радостно взвизгнул не перестававший следить за окрестностями дьяк.
Я оглянулся и в самом деле увидел, как к нам на помощь спешат конные драгуны, за спиной у каждого из которых сидел стрелец с бердышом, а впереди них скакал высокий боярин в блестящей кирасе и шлеме. Заметив нашу заминку, он тут же приказал своему воинству строиться, причем первых двух шеренгах встали всадники, а сразу за ними спешившиеся пехотинцы.
Товсь! проревел их командир, выдернув из ножен палаш.
Оказавшиеся впереди драгуны вытащили из ольстр карабины и взвели курки.
Пли!
Стройный залп хлестнул по восставшим свинцом, после чего пришедшие к нам на помощь ратники тут же рванули в атаку. Такого напора мятежники выдержать не могли и сначала немного поддались назад, а затем и вовсе бросились разбегаться, в надежде спасти свои жизни. Вот только спрятаться в охваченной пожаром слободе было негде. С одной стороны огонь, с другой озверевшие от неожиданно упорного сопротивления и потерь дворяне. И никто, даже я, теперь и не думал их останавливать.
Здрав будь, государь, с достоинством поклонился мне боярин и снял шлем.
И ты на все четыре ветра, Никита, горько усмехнулся я. Так у вас, кажется, в Архангельском граде говорят?
Ага, согласился Вельяминов, давно переставший удивляться моим словам. Рыбаки тамошние так меж собой здороваются.
Вовремя ты, брат, подоспел. Хотя, признаться, я тебя давно ждал. Что не ехал?
Не гневайся, Иван Федорович, отвечал мне воевода. Уж больно дел много.
Знаю, друг мой, все знаю. Наслышан о твоей службе, и о проекте Гостиный двор в камне перестроить, и уж тем более о том, что ты в своих вотчинах канатные мануфактуры завел.
Не о своем прибытке радею, немного смутился Никита, но токмо о пользе государственной
Да я не в претензии, успокоил я старого друга. Просто, понимаешь, какое дело, ты мне сейчас здесь нужен.
На все твоя царская воля, пожал плечами тот, а только нешто в Москве людей служилых не стало?
Людей-то много, верных мало, а толковых и вовсе наперечет короче, хватит рассусоливать, дел много. Приехал, вот и впрягайся, а хомут я для тебя всегда сыщу, даже не сомневайся!
Вот за это, благодарствую. Всегда рад твоей царской милости услужить!
Ваше величество, снова высунулся Грамотин, не повелите ли сыск начать по горячим следам? Не то, помяните мое слово, поздно будет. Разбегутся окаянные, не сыщем потом.
То же верно, вынужден был согласиться я. Значит так, раз вызвался, на тебя это дело и нагружу. Возьми у Вельяминова с десяток стрельцов, да у Михальского с полдесятка и имайте воров. С теми, кто за оружие взялся, делай что хочешь, но дознайся до имен зачинщиков. К прочим имей милость. С этого момента, тыведаешь всеми делами в Земском приказе. Докладывать о ходе следствия будешь мне лично каждое утро, а если дело важное приходи сразу же.
Благодарю за доверие, ваше величество, бросился ко мне дьяк и поцеловал руку в латной перчатке, прежде чем я успел ее убрать. Жизнь положу, а все исполню!
Ну-ну, хмыкнул я, и, взобравшись с помощью рассыпавшегося в любезностях чиновника в седло, велел своим людям, трогай!
Не слишком ли вы приблизили этого человека, государь? негромко спросил меня Михальский, как только мы отъехали. О нем известно не так много и среди этого мало хорошего!
Думаешь, предаст?
Кто знает, пожал плечами литвин. Но прежде он не был замечен в верности!
Не он один. Что же до прочего а ты у меня зачем? Телохранитель? Вот и приглядывай!
Как будет угодно, приложил руку к сердцу бывший лисовчик и, немного отстав, занял место за моей спиной слева от Вельяминова.
Обратный путь занял немало времени. То тут, то там нам преграждали дорогу пожары и горожане, пытавшиеся их тушить. Иной раз я приказывал спешиваться и пособить в этом тяжком деле, но часто помощь уже запоздала, и оставалось только смотреть, как пылают терема и хозяйственные постройки.
Кремля мы достигли только вечером, грязные, пропахшие потом и дымом, многие были ранены, да еще сверх того и обожжены. Страшно хотелось есть, а пуще того пить, да еще, пожалуй, помыться. Едва мы проехали через ворота, и остановились у коновязи рядом с Золотым крыльцом, к нам со всех сторон бросились слуги и холопы. Стали принимать лошадей, помогать спешиваться пораненным.
Слушай сюда, велел я встречавшему меня стольнику. Людей и лошадей напоить, накормить и разместить.
Все исполним, государь, торопливо закивал тот, опасливо косясь на моих закопченных и окровавленных спутников.
Смотри, проверю! бросил я напоследок и пошел наверх по ступенькам крутой, выложенной белым тесаным камнем лестнице к Грановитой палате.
Зачем меня туда понесло, точно сказать не могу. Просто захотелось войти внутрь тронного зала Кремлевского дворца и увидеть, что здесь все по-прежнему. И надо сказать, у меня получилось. Все, действительно было как раньше.
Вдоль стен палаты на дубовых оббитых драгоценным красным бархатом скамьях теснились члены Боярской думы. Холеные, сытые, чистые и принаряженные. Вокруг них, под сводами арок толпились чины поменьше, стольники да стряпчие и имевшие допуск во дворец московские дворяне. А из углов встревоженно выглядывали прочие придворные и слуги.
Звонко ступая по поливным плитам пола подкованными каблуками ботфортов, я медленно прошел по залу и как был, грязный после долгого марша и боя, пропахший на улицах столицы порохом и гарью от пожаров, сел на трон. Ошарашенные моим внезапным появлением бояре и их прихвостни стояли безмолвно, будто мешком ударенные, не смея ни сказать, ни опустить глаза. Так продолжалось довольно долго, пока я, наконец, не нарушил молчание.
Ну что, слуги мои верные, тяжело роняя слова, начал я. От одной напасти я сегодня Москву уберег. Осталась еще одна
[1] Ярыгаслужитель в Приказе. Полицейский. Ярыжкатоже самое, только младший.
[2] Сарыньсволочь. (устар.)
Глава 6
Это какая же? вылез вперед «славящийся» своей недалекостью, да еще родством с Романовыми князь Сицкий, кажется первым из всей знати получивший в свое время прозвище «Тушинский перелет».
Дураки, которых я перед собой вижу! невольно вызверился я. Откуда вы такие взялись? Как вас только земля носит?!
На что гневаешься, надежа? искренне удивился боярин.
На себя, махнул я рукой. Это ведь я вам позволил в Думе заседать, да приказами руководить. Мира хотел в государстве, спокойствия хоть на десяток лет. Вот и получил на свою голову
Нешто мы твоему царскому величеству не радели?
Да уж, радели, нечего сказать. Как вышло так, что случился бунт? Не в одной слободе, а разом по всей Москве! И почему вы, мерины сивобородые, ни хрена не сделали, чтобы это безобразие предотвратить? Почему не докладывали ранее? Почему не пресекли в самом зародыше? Почему допустили столицу до такого разора довести? Без малого едва вся не выгорела! Такого с самой Смуты не случалось! А если б я утром не прибыл в Москву конно и оружно? Отвечайте!
Моя вина, государь, отпихнул в сторону неразумного родственника Иван Никитич Романов, после чего покаянно склонил голову. Не доглядел. А паче всего, не придал важности доходившим до меня слухам. Думал, не сподвигнется народишко на замятню. Ан тут кто-то их в един час поднял!
Слушай, боярин, какого, прости меня Господи, черта, ты мне сказки рассказываешь? Кто зачинщики, почему смутьяны до сих пор не в железах на дыбе, а все еще на воле бродят и людей моих с верного пути сбивают?!
Так ведь ищем, государь.
Плохо ищете! Да и поздно уже суетится, так что короче, посидишь пару-тройку годков воеводой в Сибири, а там видно будет. И смотри, чтобы дело делал, а то так там и останешься.
По палате прошел шепоток, в нем слышались и облегчение, что гроза миновала над иными прочими, и даже радость от свержения доселе неприкосновенного бояринабрата самого патриарха. Ну, я вам сейчас задам! Шептунам!
Это кто там зашебуршился, будто мышь под веником? За весь разор и урон столице моей и народу заплатите всей думой. Раз уж не уберегли, до бунта и пожара попустилибудете отвечать златом-серебром! Все! А особливо те, кто по чину обязан был пресечь и грудью встать на страже порядка! Не доволен я вами, бояре! Местничаете, рядитесь, своекорыстно живете, а делом не радеете! Какова же вы соль земли? Ежели не солона, то и не соль, а прах. Долго я терпел ваши пустые речи, интриги и коварства. Хватит! Вижу, доброго слова вы не понимаете Есть тут дьяки?