Дело происходило на последнем перед въездом в столицу яме. Нельзя сказать, чтобы Никита совсем уж успокоился, но внешне приободрился и велел холопам подать себе вместо дорожного платья, новый кафтан, богато украшенный золотыми шнурами и шитьем, да пожалованную царем шапку.
Коня какого седлать прикажешь? правильно понял намеренья хозяина начальствующий над слугами ключник Лукьян.
До ворот поеду на чалом мерине, распорядился Вельяминов, а перед ними пересяду на Снежка.
Все сделаем, поклонился ключник, и велел оседлать для боярина помимо неказистого дорожного конька, белого как снег аргамака, происходившего от жеребца, захваченного в свое время у самого Радзивила.
Вот еще что, остановил его Никита Иванович. Сам с прочими холопами снарядитесь, как следует. Чтобы в панцирях все и с огненным боем, да при саблях. Внял ли?
Чего ж тут непонятного, господин, все сладим, коли велишь. Но, не прикажешь ли и тебе оружие подать?
Нет, отказался хозяин. Мне и плети довольно.
Так что перед готовыми взбунтоваться москвичами Вельяминов оказался весьма представительно одетым, а за его спиной маячило полдюжины верховых слуг, снаряженных не хуже чем царевы рейтары на войну.
Стойте, православные! крикнул он окруживших иноземцев посадским. Почто разбой творите?
А тебе какое дело?! огрызнулся высокий и худой как жердь мужик в заплатанном зипуне.
Плетей захотел? миролюбиво осведомился не желавший доводить дело до драки Вельяминов.
Не мешайся, господин, более почтительным тоном отвечал нежелающий уступать горожанин. Это немцы и мы их бить будем!
Это за что же? нахмурился Никита.
А почто они матушку государыню уморили, и вообще понаехали!
Ты думай что говоришь! строго прервал его боярин. За такие слова и на дыбу годить не долго
А ты кто таков? окрысился на незваного заступника расстрига. Почто за немчуру заступаешься?
Давно почувствовавшие, что дело пахнет жареным, иноземцы при виде вступившегося за них знатного дворянина приободрились и попытались к нему пробраться, но не тут-то было. Мужики и бабы сомкнули ряды, и не позволили им двигаться дальше. Тогда они принялись кричать:
Спасите нас, добрый господин. Мы не сделали никому ничего дурного!
Чего? машинально переспросил ничего не понявший Никита.
Они говорят, что ни в чем не виноваты и не причинили никому зла, пояснила непонятно откуда взявшаяся княгиня Щербатова.
Кой черт тебе в карете не сиделось сестрица! промычал сквозь зубы Вельяминов с досадой и легонько сдавил бока своего скакуна.
Правильно понявший намеренья своего хозяина конь, сделал шаг вперед и едва не сбил широкой грудью зачинщика бунта.
Гляньте, православные, взвизгнул расстрига, отца вашего духовного едва копытами не стоптали!
Одумайтесь люди! зычно прокричал боярин, не давая опомниться остальным. Не слушайте кликуш, не то беды не оберетесь!
Да кто ты таков? раздавалось со всех сторон.
Вы что ополоумели! подал голос из-за спины хозяина Лукьян. Перед вами царский воевода боярин Вельяминов. Ломайте шапки, сукины дети!
Это который? раздался из толпы насмешливый голос.
Тот самый, что с ополчением князя Пожарского Москву у поляков отбивал! Что с государем Иваном Федоровичем у Чертопольских ворот насмерть стоял, а потом королевича Владислава отражал. Вот он каков!
А, брат полюбовницы царской! ощерился никак не желавший униматься поп и тут же завопил с новой силой, Это они царицу Катерину смертию уморили!
Ах ты, мать перемать! возмутился такому несправедливому обвинению Никита и, пришпорив коня, бросился в погоню за языкатым кутейником.
Даже на таком могучем боевом скакуне пробиваться сквозь толпу дело непростое, но разозлившийся от нападок на свой честный род и любимую сестру боярин упрямо рвался вперед, хлеща направо и налево плетью. Не ожидавшие такой развязки москвичи шарахнулись в разные стороны и только доведший-таки до греха людей расстрига, подобрав полы изодранного подрясника, бросился улепетывать. В два скачка догнав зачинщика, Никита принялся со всей богатырской силой и боярской щедростью лупцевать того семихвосткой, приговаривая при этом:
Запорю, сукина сына!
Зачем божьего человека мордуешь? попробовал было вступиться за попа один из горожан, вывернувший из ближайшей телеги оглоблю.
Встав между всадником и охающим расстригой, он принялся размахивать своим орудием, не давая приблизиться к ним, но разъяренный Никита, недолго думая вскочил ногами на седло и спрыгнул с высоты на заступника, разом обезоружив и сбив того с ног.
Увидев такую развязку, одни горожане бросились разбегаться, другие попытались прийти на помощь своему собрату, но вокруг него стеной стали боевые холопы и ощетинились оружием.
Где этот треклятый поп?! ругался, на чем свет стоит Вельяминов, но тот, воспользовавшись всеобщим смятением, успел улизнуть.
Ушел, виновато отозвался Лукьян
Так догоните!
Прости, господин, только если мы его ловить станем, то кто будет обоз охранять, а ведь там супружница твоя, да сестрица, да дети малые!
Тьфу, пропасть! выругался Никита, но делать было нечего, и он отдал приказ двигаться дальше.
В усадьбе загодя предупрежденные о приезде хозяина холопы встретили их жарко натопленной баней, начисто выскобленными горницами и одуряющим запахом свежеприготовленных блюд и разносолов.
Откушай, батюшка, поди, утомился в дороге, низко кланяясь, приговаривала мать Лукьяна Агафья, подавая угощение на рушнике.
Благодарствую, отозвался боярин, только теперь, пожалуй, недосуг. Вдруг, государь, в Кремль вызовет.
Нет, кормилец, помотала головой старушка. Не вызовет. Он уж неделю как ускакал из Москвы-то!
Куда?
Да кто же его знает! Сели вместе с Михальским на коней, да и умчались.
Ишь ты, а на кого столицу оставил?
Известно на кого, усмехнулся входящий в ворота Пушкарев. На боярина Романова, конечно. Здрав будь, Никита свет Иванович! Примешь ли гостя незваного?
Тебе, брат Анисим, завсегда рад, распахнул объятия Вельяминов.
Когда-то они вместе оказались в плену, потом попали на службу к герцогу Мекленбургскому, прошли вместе не одну битву и, в конце концов, не смотря на разницу в происхождении крепко сдружились.
Тише, медведь архангельский, спину сломаешь! шутливо закряхтел полковник, после чего они по русскому обычаю трижды расцеловались.
Ничто, я поломаю, я и полечу! Пойдем, раз такое дело, в баньке попаримся, а потом посидим, как следует. Вино есть фряжское да гишпанское, водка гданская, чего желаешь?
Отчего же не попариться с хорошим человеком. Заодно и потолкуем!
Доброго здоровичка, Никита Иванович, раздался из-за спины отчима звонкий, будто серебреный колокольчик, голосок Марии Пушкаревой. Каково добрались, поздорову ли супруга ваша и сестрица с детками?
И ты здесь, егоза, усмехнулся боярин. Слава богу, все благополучно у нас.
Маша, хорошо знавшая о приверженности хозяина дома старым обычаям, чинно поклонилась ему в пояс, не став изображать новоманерный книксен.
Эко ты выросла да похорошела, не удержался от похвалы Вельяминов. Совсем невестой стала. От женихов, поди, отбоя нет?
Да где там, махнул рукой Анисим и тут же добавил будто жалуясь. Ведь никакого сладу с девкой нет, кто уж тут обзарится на такое-то добро!
Неужто вовсе никто? притворно удивился Никита.
Да есть один дурачок, который по ней сохнет, а она с него веревки вьет, да узлом вяжет!
Полно тебе, батюшка, напраслину на меня возводить, с притворным смирением заявила девушка, потупив очи долу. Уж я-то всегда отцовской воле послушна!
Ты, верно, супругу мою, да сестрицу проведать хотела? спросил боярин. Так ступай, девонька, в горницу. Нечего тебе тут столбеть холопам на потеху.
Получив разрешение, девушка тут же скользнула мимо гостеприимного хозяина и, стуча каблучками, поднялась по лестнице наверх. Они с Аленой и впрямь с давних пор стали близкими подругами, и теперь после долгой разлуки им следовало многое обсудить.