Двор мечети застроен с трех сторон, толстые колонны из обожженного кирпича поддерживают тесаные арки. Михраб украшен был еще в старину крупной лепкой из обожженной извести и вместе с деревянным мембаром был окружен железной решеткой. Перед нами вдруг вырос, как внезапная смерть, господин Насролла Камбари в заплатанном аба, чтобы открыть замок на верхней ступеньке михраба, а заодно и кладезь своих познаний. Не успел он разомкнуть первый замок, как откуда ни возьмись сбежались во двор мечети наинские ребятишки с кувшинами для воды на плечах и младенцами на руках. Наш фотограф привел в раж от шумной беготни детей и разглагольствований господина Камбари. Около часа провозился он на дощатом мембаре, снимая кадр за кадром. Жители Наина столько понавешали заветных лоскутов, тряпок, четок на этот мембар о восьми ступеньках, что можно было разглядеть только небольшую его часть. Нам очень хотелось узнать, кто и когда построил этот резной мембар. Но тут обнаружились некоторые затруднения. Во-первых, в мечети было темно. Во-вторых, надписи оказались расположенными на верхней части мембара, и мы никак не могли разглядеть их. В-третьих, трудно было разобрать почерк. Согласитесь, что обратиться за помощью к господину Насролла мы считали ниже своего достоинства. Даже по внешнему виду можно было понять, что он вряд ли сумеет прочесть эту надпись. Поэтому мы отказались от попытки разобрать текст, надеясь, что в публикациях Археологического общества Ирана мы найдем сведения о мембаре и михрабе наинской мечети.
Зато на стенах и двери мечети мы обнаружили другие письмена, которые легко прочли, так как они принадлежали пресловутой секте «оставляющих памятные надписи».
Во времена расцвета Наина сектанты просачивались в толпу молящихся мусульман, а когда мечеть пустела, они принимались за свое дело. Один из них написал следующее: «На память от Буну Габр-заде». Другая душещипательная надпись была интереснее. Сначала представьте себе льстивое лицо сектанта, а затем прочтите это:
«На память от Халила Мохаффафипура Найини, который во время зимних десятидневных каникул в 1959 году был здесь в сопровождении своего дорогого двоюродного брата, посетившего Наин после долгого отсутствия. Настоящим прошу, чтобы после моей смерти помянули бы меня, ничтожного».
Ну что ж! Если господин Мохаффафипур и впрямь скончался, то мы четверо, да и все читатели, почтим его память, как он того заслуживает!
Внимательно разглядывая мечеть, читая самые различные надписи, мы в одном из простенков ее обнаружили обрывок пожелтевшего и испорченного временем объявления, половина которого была приклеена к стене, и на полях его народ весьма бесцеремонно добавлял свои комментарии. Так как из содержания этого документа следовало, что это объявление, похожее на мольбу, написано начальником просвещения округа Наин, прекраснейшим человеком своего времени, мы решили поведать читателям о наиболее важной части этого документа. Таким образом, мы вторично доводим до сведения жителей Наина содержание этого объявления, а они в свою очередь на призыв милейшего деятеля культуры должно быть воскликнут:
«Лаббейка .
«Почтенные, уважаемые граждане округа Наин! Всем известны ваше очевидное почитание религиозных обычаев, с одной стороны, и стремление к охране чистоты и красоты своего городас другой.
Лучше бы для варки пищи для нищих выбирать другое место: либо частные жилища, либо другие помещения Врата и стены мечети, которые являются обителью бога, не следует загрязнять варкой снеди. Ведь создателю не угодно, чтобы вы оскверняли его дом, а сами зарабатывали всепрощение за подаяние нищим хлеба насущного Если некоторые лица после этого не захотят соблюдать настоящее предписание и будут варить пищу в соборной мечети (упаси господи!) или будут как-нибудь еще загрязнять и портить мечеть, то их арестуют, а там далеко ли до ответственности в этом мире, да и в том мире не столь уж достойно Начальник по делам просвещения округа Наин Йемини Шариф».
Многое из того, что мы хотели разузнать о жителях Наина, прояснилось для нас после чтения этого циркуляра. Во-первых, мы узнали, что, по свидетельству авторитетного должностного лица, жители этого селения почтенные и уважаемые люди. Во-вторых, что они равно питают склонность как к сохранению религиозных обрядов, так и к поддержанию чистоты и красоты города. В-третьих, что наперекор жителям самого Наина, в город приезжают чужаки из других мест, сразу же идут в соборную мечеть и начинают стряпать там еду. В-четвертых, что начальник просвещения по причине застенчивости не может публично осудить этих чужаков и поэтому обращается к наинцам, которые лучше осведомлены, чтобы они сами призвали к порядку нечестивцев. Так как начальнику отдела просвещения предоставлено право издавать указы со ссылкой на религиозные догмы, то он говорит о недовольстве бога порчей святой обители и неуместной благотворительности населения.
С крыши мечети нам открылось печальное зрелище. Было ясно, что соборная мечеть осталась одна-одинешенька в этой старинной части города и нет у нее никаких попечителей, кроме начальника просвещения. На единственном ее минарете был прикреплен флуоресцентный фонарь, который на полметра увеличивал высоту минарета. Шофер, взобравшийся вместе с фотографом на верхушку минарета, утверждал, что высота его равна пятидесяти шести ступеням. Господин Камбари, желая отметить большую высоту мечети, добавил, что от подножия до верхушки минарета семьдесят семь ступеней. Найдется много исследователей и туристов, которые, подобно нам не взобравшись еще ни на один минарет, скажут, что ученый обязан самолично влезть на минарет и тем самым де-факто уточнить сведения. Но стоит им добраться до основания минарета, как они тут же отказываются от своих слов. Мы, имея в виду именно таких исследователей, решили ограничиться измерением тени минарета на земле и точным фиксированием наших вычислений. Так и сделали. Оказалось, что в половине одиннадцатого утра 19 марта 1961 года длина тени минарета соборной мечети Наина составляла тринадцать шагов!
С крыши мечети хорошо просматривались развалины древней наинской крепости. Господин Камбари уверенно сказал: «Эту крепость возвели как только появилась жизнь на земле!» Сколько мы с ним ни спорили, он не уступал. Поскольку это было единственное услышанное нами предание об истории возникновения города Наина, мы вынуждены его так и передать читателям со слов господина Камбари.
На крыше мечети вокруг нас становилось все более шумно. Мальчишки, пришедшие по воду на двор мечети, один за другим взбирались на крышу здания. Так как они лезли туда с большими кувшинами, нельзя было подвергать их опасности. Поэтому, пренебрегая дальнейшими историческими изысканиями, мы спустились вниз и покинули мечеть.
Все путешествующие, следуя старинному обычаю, после осмотра соборной мечети посещают загородный садМосаллу. Мы предполагали, что увидим там еще одну мечеть, так или иначе похожую на соборную. Но господин Хосейн Орузйан, отрекомендовавшийся слугой управителя делами семейства Пирнийа, предостерег нас от заблуждения. Мосалла в Наине оказалась большим просторным парком с великолепным дворцом внутри, который служит преимущественно местом погребения членов семейств Пирнийа, то есть, другими словами, Мосалла в Наинеэто семейный мавзолей Пирнийа. Дворец стоит посередине парка в окружении кипарисов, сосен, фисташковых деревьев. Мы хором прочли фатиху и тут же покинули парк, так как были уверены, что владельцы этого мавзолея никоим образом не претендовали на то, что сооруженный ими памятник представит когда-нибудь археологическую ценность. Выйдя из ворот, мы решили осмотреть большое водохранилище, устроенное тут же, у стен парка. Оно оказалось основательно возведенным бассейном с тремя вентиляторами и двумя кранами. Один из кранов находился в самом парке, а другойпрямо на проезжей дороге. Прощаясь с Хосейн-ага, мы чуть было не спросили его, почему он распахнул перед нами ворота парка, даже не спросив, кто мы и откуда, и пустил нас, четверых незнакомых людей, осматривать семейный мавзолей. Но подобный вопрос мог оказаться и нетактичным, и похожим на выговор, чего никак не заслуживал гостеприимный и радушный Хосейн-ага.