Лучше скажем другое. Восемьдесят процентов населения Ирана тысячелетиями водят дружбу с канатами. Они считают канаты частью своей жизни. И покуда горы Эльбурса и Загроса не сдвинулись с места, а небо пустыни все так же скупо, эта дружба будет по-прежнему крепкой и нерушимой.
Второе, что привлекло наше внимание, это была одежда рабочего-кяризника, больше похожая на саван. Не кажется ли вам странным сочетание вида новейших компрессоров с обликом несчастного кяризника? Не странно ли видеть их вместе у края колодца каната? Перед тем как схватиться за трос и скользнуть в глубь колодца, рабочий-кяризник ответил на наши вопросы.
Ваше имя?
Реза Асадоллапур Бафрани.
Сколько вам лет?
Тридцать восемь.
Давно ли работаете кяризником?
Двадцать лет.
Сколько часов в день приходится работать в колодце?
Десять часов (!).
Какой заработок?
В день десять туманов (!).
Так как рабочий спешил и не был расположен к болтовне, на остальные наши вопросы не последовало ответа: кяризник скрылся в глубине колодца. Мы тоже не могли ждать его в течение десяти часов, чтобы услышать ответ на свои вопросы. Прощальные приветствия потонули в грохоте компрессоров. И вот мы снова на шоссе.
Вблизи Наина красовался придорожный плакат:
«Министерство сельского хозяйства.
Акционерное общество ирригации Наина.
Строительный участок 2 каната на Кашан (Моазеддийе)».
Недалеко от шоссе большой бассейн сверкал прозрачной водой. Вода из каната вливалась в водоем с одной стороны, а с другойлилась в ручей и потоком шла к Городу Наину. Журчание воды в бассейне было прекраснейшей музыкой, которую приходилось слышать жителям окруженного пустыней Наина. И бассейн, и чистейшая водавсе добыто из канатов, протянутых от Моазедийе до самых горных отрогов.
До сих пор мы нигде не видели, чтобы внешней части каната, его выходу на поверхность земли придавали такую к^соту и великолепие. Канат сам по себе является воплощением жизни Ирана Все, чем земные недра располагают, канат до капли отдает людям, но с муками и страданиями. Неторопливо подымается канат из глубин и медленно тащится до окраин сел и городов, чтобы влить в жаждущие кровеносные сосуды полей обновленную кровь. Канат не похож на шутливые и легкомысленные горные реки. Он никогда не обнажит свое тело напоказ, чтобы все увидели, как он изнемог и обессилел на пути служения народу. Незаметно, тихо течет себе и трудится так, что его усилия всегда служат источником жизни и надежды. Обычно канат подымается на поверхность, к солнцу, в каком-нибудь укромном далеком селении, деревушке: то сверкнет возле моста или у столетнего дерева, то появится у заброшенной стены, а то и во дворе мечети, чтобы внятно заявить о своем существовании.
А сейчас перед нами впервые канат вывели обнаженным под самое пекло для обозрения пеших и едущих. Конечно, в бескрайней шири мертвой пустыни огромный водоем представлял поистине впечатляющее зрелище: мелкие легкие волны бились у берегов водоема, бирюзовая вода искрилась и переливалась, кричали птицывсе это выбивало почву из-под ног критиков. Но все-таки в такой демонстрации обилия воды сквозило нечто от рекламы, использованной устроителями рабочего участка 2 в целях, не имеющих ничего общего с задачами министерства сельского хозяйства в области ирригации.
* * *
Никому в пути не возбраняется забыть строгий режим питания и прислушиваться лишь к естественным запросам желудка. Не успев въехать в город Наин, мы сразу очутились в чайной «Дельгоша». Радиорепродуктор там оказался хуже объявлений фирмы «Факопа». Его рев дробил в куски немощный мозг. Зато мы удостоились такого завтрака, который был возможен только здесь и нигде больше. Обстановка в чайной была самой обычной. Пожалуй, лишь скамейки, покрытые наинскими циновками, да оцинкованные столы (для прочности и долголетия) представляли что-то новое.
Однако, если убранство дома для нас не было в новинку, то наш вид, костюмы вызвали сильное любопытство горожан. Разумеется, поодиночке каждый из нас не выглядел странно. А если и были небольшие отклонения от норм в костюме, то во всяком случае он был вполне терпимым для посторонних глаз. Когда же мы вчетвером волею судьбы предстали вместе, то наш внешний вид мог испортить настроение любому.
Представление о Тегеране и тегеранцах у жителей провинции, которые в глаза не видали столицы, складывается обычно по материалам радиопередач, из газет и журналов. А иногда воображаемые образы подкрепляются рассказами тех, кому посчастливилось там побывать. Как бы ни было, а всегда эти образы связаны с внешней приятностью. Наши же фигуры в пестрых, разношерстных костюмах полностью разрушали гармонию этого образа.
Поэтому жители с любопытством глазели на нас, заглядывая в окна чайной. Они не выдерживали этого зрелища более минуты и бежали от грустной действительности. В эти мгновения, ощущая на себе жжение иронических взглядов, приходилось утешаться лишь сознанием того, что все-таки мы тегеранцы, полные чувства превосходства столичные жители. Подобно многим «с белыми воротничками» из Тегерана мы вспомнили о святой своей миссии: нас сотворил господь, для того чтобы изредка, в жажде зрелищ, мы посещали провинции и, прищурясь, наблюдали издали полную забот и суеты жизнь народа, а потом равнодушно проходили мимо.
Конечно, в данном случае речь идет не о нас. Но если бы все встало на свое место, жители Наина должны были бы при нашем появлении в чайной «Дельгоша» кликнуть градоначальника. «Что за беспорядки устроили, господа? сказал бы тот. Что вам надо от жителей Наина? Кто вам поручил браться за перо и бумагу, навьючивать на спины фотоаппараты и в скрипучих башмаках расхаживать по улицам и переулкам Наина, заносчиво рассматривая и унижая жителей? Категорически вам заявляю, чтобы в течение двух часов вы собрались и духу вашего не было в городе. В противном случае я прикажу полицейским, чтобы каждому из вас дали по лопате, подзатыльниками погнали вас на поля и заставили бы там хорошенько потрудиться».
На стенах чайной «Дельгоша» висели такие экспонаты, которые избавили нас от бесплодных мыслей. На переднем плане лезло в глаза изображение святой девы Марии, которая, сложив полные руки на груди, вперила взгляд своих голубых глаз прямо на пауков, устроившихся над картиной. Под ней висел огромный плакат, по всему полю которого красовалось фото гигантской бутылки пепси-колы. Хозяин по своему вкусу так разместил рекламу пепси-колы, что горлышко бутылки целилось как раз в нижнюю часть портрета святой. Над картиной девы Марии висела цветная рамка, где красивой вязью было написано по-арабски: «Нет могущества и силы, кроме как у аллаха». Вдобавок возле дома стояло рядом несколько велосипедов фирм «Три ружья» и «Геркулес», а на одном-двух из них красовались транзисторные радиоприемники.
Поездка без определенной цели и разработанной жесткой программы заключает в себе тот недостаток, что человеку кажется, будто осмотр любого города следует начинать с соборной мечети. Так как соборная мечеть якобы определяет вкратце живую характеристику города, а у вас не хватает терпения осмотреть весь город, вы можете довольствоваться кратким его указателемвидом мечетии сразу во всем разобраться.
Но мечеть явно слаба в одном важном отношениимало дает для познания сегодняшнего облика города, так как всегда обращена спиной к будущему и лицом к прошлому. Никто из нас четверых не питал страсти к прошлому, а если и увлекался им немного, тоне обладал талантом беседовать с предками у стен мечети. И все-таки мы сочли необходимым осмотреть соборную мечеть Наина..
Не сделав этого, мы косвенно признали бы свою несостоятельность в решении какой-то части нашей задачи. И вот, поминутно спрашивая то одного, то другого, мы наконец разыскали дорогу к ней через развалины старинной городской цитадели и вскоре ввалились во двор мечети.
Соборная мечеть Наина разрушена наполовину, а заброшена полностью. Кажется, будто она существует только для того, чтобы жители ближайших улиц могли поддерживать между собой дружеские отношения. По крайней мере это единственная ощутимая польза, которую наинцы извлекают сейчас от мечети.