Всего за 319 руб. Купить полную версию
У власти находятся компрадорствующие хищники, грызущиеся друг с другом за несметное богатство седьмой части земной суши. У них, естественно, отсутствует всякая мораль. Они, в сущности, воры, преступники. На видутак называемые «олигархи», которые благодаря близости к Ельцину и его окружению за несколько месяцев или лет урвали миллиарды долларов. Однако высшие должностные лица тоже получили в свое распоряжение огромную собственность, которой распорядились в свою пользу с нарушением международно принятых правил.
Хищники (в том числе высшие госчины) в борьбе друг с другом используют «правоохранительные» органы, «заказывая» им конкурентов. Тем самым принимающие заказ руководящие «правоохранители» сами превращаются в преступников, «наезжая» на бизнес. Глядя на преступников-начальников, разлагаются и ведут себя преступно нижестоящие «правоохранители».
Сообщают каждый день о фактах чудовищного произвола, свершаемого теми, кто вроде бы призван поддерживать закон и порядок. «Диктатура закона» обернулась «диктатурой беззакония». Порожденное ельцинизмом государство поступает с нами даже не как оккупант, а хуже, как бандит! Нормальный человек вправе не повиноваться (вплоть до восстания!) такому чудищу, которое «обло, озорно, стозевно и лаяй», которое вызывающе нарушает права человека. История с НТВлишь один из бесчисленных эпизодов бандитского заказного «наезда» этого государства на наш народ, в котором высветился весь стандартный репертуар восторжествовавшей полицейщиныи унизительные «маски-шоу», и подлые аресты, и неправедные суды.
Одурев от вседозволенности и безнаказанности, некоторые негодяи в погонах полагают, что они пришли править бал навеки, что им не придется отвечать за содеянное. Но мы приравниваем все эти надругательства «правоохранителей» над правом, справедливостью и милосердием, которые всегда сопряжены с моральными и физическими страданиями невинных, с пытками, к преступлениям против человечности. В решениях нашего Пленума говорится: «Столь привычный административно-полицейский произвол в отношении русских следует приравнивать к акту геноцида и наказывать за него без истечения срока давности.
Для начала надо публиковать фамилии тех полицейских, следователей, прокуроров, судей, тюремщиков и их начальников на самом верху, которые запятнали себя должностными преступлениями. Да, эти «погоны» ныне пренебрежительно относятся к «писакам», отмахиваются от наших публикаций. Но какими бы жалкими и беспомощными мы ни казались в глазах вроде бы всемогущих временщиков, от нас зависит их общественная оценка, их историческая репутация, отношение к ним их потомков. Придет времяи их детям будет стыдно за них, осуществлявших геноцид собственного народа, как ныне стыдно внукам гестаповских палачей или энкавэдэшных следователей.
Был бы человек, а статья найдется. Машина репрессий перемалывает самых активных наших соотечественников. И вот вешаются вздорные заказные обвинения на биатлониста Тихонова, левака Соколова, предпринимателя Живило, самоуправленца Святослава Федорова, правозащитника Иванцова, и на многих-многих других
Такого произвола, как в первый год президентства Путина, я еще не переживал. Не только я, но и мои пятеро детей тоже подверглись беспардонной репрессии.
Вспоминаю оккупированную Белоруссию. Там полицаи тоже норовили отнять у нас последнюю курицу, но на них можно было хотя бы найти управу у немецкого коменданта или у партизан, полицаи боялись возмездия.
В советские времена тоже бывали гэбэшные обыски в моей унаследованной от родителей люберецкой квартире (26 кв.м.), но вели себя обыскивающие вежливо, соседи к ним привыкли.
В октябре 1993 года, когда я после участия в обороне Дома Советов с переломанными ребрами отлеживался в партийном схроне, в мое отсутствие взломали дверь ельцинские фээсбэшники-автоматчики, опять-таки напугали соседей, перевернули скарб вверх дном, раскидали книги.
При «диктатуре закона», когда 5 апреля прошлого года проводили обыск у меня в Люберцах, соседи шарахнулись по квартирам, пришлось полицейским сходить к ментам и взять двух полутрезвых «понятых» из «обезьянника». Видимо, так были уверены обыскивающие в том, что никуда я не денусь и безропотно сяду под арест, что даже не подбросили мне ни пистолета, ни героина, надеялись ограничиться обвинением в незаконном предпринимательстве в особо крупных размерах, хотя никогда я не был ни генеральным директором, ни главным бухгалтером какой-либо фирмы.
А когда их замыслы сорвались, они в отместку пошли по моим детямломились в двери, запугивали, вызывали слесарей, собирали соседей, клеветали на меня, возбуждали уголовное дело на младшую дочь, выращивающую двух малых детей (напомню: полицейщинаэто геноцид).
Повторяютакого на моей памяти в России еще не было
Обратился в Администрацию Президента, поскольку в канун парламентских выборов участвовал в создании объединения кандидатов «Народный депутат», и вроде пользовался доверием Кремля. Однако мне сказали«время ныне такое, надо терпеть, а о произволе налоговой полиции ставь в известность».
Поднял офицеров федеральной и московской налоговой полиции с Маросейки 12 и Азовской, но они оказались бессильнымимол, это «заказ», ничем не можем помочь.
Вообще масштабы русского вырождения не умещаются в голове, но этопечальный факт. Мы, русские, сейчас самые слабые и незащищенные по сравнению с другими этническими группами. Другие сохранили этническую солидарность, а нас государство бьет по голове, русские занимаются самоедством.
Компрадоры о больной, беспризорной, предавшей себя России говорят«эта страна». Но Россиянаша Родина, она«наша страна». Да, кто выше взлетелбольнее падает. Мы упали с такой высоты, что разбились почти до смерти. Выздороветь бы! Не добивать полицейщиной, а исцелять благоприятствием. Полицейское государствоне наше! Оновраг!
Полицейское государство относится к народу как к стаду, лишает его всех просветов. Лучше НТВ, чем ФСНП. Лучшекомпрадорско-либеральный режим, в тени которого вызревает народный бунт за самодостаточность и потому есть шанс модернизации, чем компрадор-полицейское «закручивание гаек».
Администрация чужеземцев-оккупантов, как свидетельствует история послевоенных Германии и Японии, тоже иногда лучше для «третьего сословия» и народа, чем родимая полицейщина
2001 г.
Самоистребление
Никогда после Опричнины не было на Руси такого произвола и беззакония, как ныне, когда Путин провозгласил «диктатуру закона и порядка» и предоставил «правоохранителям» свободу рук.
Помню, при немцах на полицая, допустившего произвол, мать могла пожаловаться в германскую комендатуру или в партизанский штаб, а при коммунистахв партком. Сейчас жаловаться некомусложилась «круговая порука».
Когда пробовали пожаловаться Путину, он заявил, что у него нет оснований не доверять «правоохранителям» и что он не будет вмешиваться в их прерогативы. Фактически президент самоустранился от роли арбитра справедливости.
В условиях заведомой бесконтрольности и безнаказанности, на рядовых работников правоохранительных органов ложится огромная, непосильная нравственная ответственность. Негодяям легче. Их «круговая порука» формируется сверху. Проявишь справедливость снизутебя выживут. Санкционированное всевластие произвола отторгает честных следователей, прокуроров и судей. И ныне человек обречен, если его зацепила репрессивная машина истребления народа.
Почему такая чудовищная новая напасть на несчастливую Русь?
Объясню без мистики. Когда в стране нет «критической массы» самодостаточных хозяев, то не может быть и гражданского общества, контролирующего репрессивные органы, и власть легче захватить тем, кто лучше организован изначально«силовикам». Так было и будет всегда и везде, не только в России. Наглядные примерылатиноамериканские хунты, африканские военные режимы, пилсудские, хорти, антонески и им подобные в межвоенной Европе, «черные полковники» в Греции или Турции тридцать-сорок лет назад. И везде репрессии приводили к самоистреблению.
Бывало, у нас «органы» тоже почти брали верх над партией, но сейчас на Руси партии нет, а «органы», откуда Путин, остались. Они кормятся врагами, живут репрессиями. Даже простой милиционер не выживет на зарплату, должен кого-то постоянно прессинговать, чтобы получать дань. И машина репрессий автоматически, если ее не тормозят извне, набирает обороты, распочковывается, выходит на режим истребления, геноцида. Как мы видим сегодня, арестовываются самые заметные, самые предприимчивые.