За параличом, постигшим ЦРУ в 60-е годы, не сразу можно было рассмотреть, что на рабочем уровне молодые оперработники активно совершенствовали технику проведения разведывательных операций, изобретали новые способы надежной и безопасной связи с агентурой за «железным занавесом». Их огорчало, что они не могли применять эти средства и методы в предыдущее десятилетие, но теперь осуществленная Бли революция давала им возможность опробовать новую тактику.
К числу таких оперработников принадлежал Хавиленд Смит. В конце 50-х годов его одним из первых направили в длительную командировку за «железный занавес». Смит вернулся из Праги и Берлина с твердым намерением использовать главную слабость оппозициипрямолинейность и консерватизм. Получив в начале 60-х годов согласие высокого руководства на разработку новых тактических приемов разведки, Смит привлек различных специалистов-«волшебников» для изучения методов отвлечения внимания противника и опробовал новые методы на улицах Вашингтона. В итоге он разработал новую тактику проведения операций, доведя до совершенства то, что стало стандартным методом ЦРУ: так называемую «моментальную передачу».
Наиболее важный вклад Смита в развитие техники проведения операций стал известен в ЦРУ как работа в «мертвой зоне». Смит понял, что оперативный работник, двигающийся по улицам враждебного города тщательно хронометрированным маршрутом, может, повернув за угол, создать между собой и бригадой наружного наблюдения противника некую дистанцию. В результате он на несколько коротких мгновений может остаться вне зоны видимости. Это позволит ему в заранее определенных точках своего маршрута изымать содержимое тайников или делать закладки.
Время нахождения в «мертвой зоне» может не превышать нескольких секунд, но для хорошо подготовленного разведчика этого будет достаточно.
Эта техника, естественно, не гарантировала успех во всех случаях. И когда происходил провал, ЦРУ было склонно считать это результатом какой-то ошибки на маршруте. Было легче списать провал на оперативную ошибку, чем искать предателя в своей среде, особенно среди работников ЦРУ, которые не могли без чувства омерзения вспоминать «охоту на ведьм», проводившуюся Энглтоном.
Действительно, на протяжении еще нескольких лет после самоубийства Огородника и ареста на мосту через Москву-реку Марты Петерсон ЦРУ продолжало считать, что причиной провалов были ошибки оперативных работников, а не проникновение КГБ в ЦРУ. Череда необъяснимых инцидентов, произошедших в 1977 году, убедила директора ЦРУ Стэнсфилда Тёрнера, что в работе московской резидентуры ЦРУ были какие-то фатальные ошибки. За драматическими арестами Огородника и Петерсон последовало разоблачение полковника ГРУ Анатолия Филатова, имевшего в ЦРУ псевдоним «Блип» и работавшего на американцев во время своей командировки в Алжире. Он был арестован в Москве, когда пытался заложить тайник. Потом задержали работника ЦРУ Винсента Крокетта, поддерживавшего связь с Филатовым.
В довершение этих потерь в посольстве США в Москве возник подозрительный пожар. Сотрудники КГБ, замаскированные под пожарных, прибыли для тушения очага возгорания. Их, правда, не допустили в особые режимные зоны посольства, но это было очень опасно.
Тёрнер, назначенный на пост директора ЦРУ президентом Картером, пришел к выводу, что риск от проведения операций в Москве намного превышает вероятную выгоду, и приказал прекратить все операции резидентуры. Это решение вынудило ЦРУ законсервировать связь с некоторыми недавно завербованными агентами, и часть из них была безвозвратно потеряна. Через пять лет после того как Бли преодолел страхи энглтоновского больного воображения, деятельность московской резидентуры была вновь парализована.
Пауза Тёрнера длилась полтора года. С весны 1977 и до осени 1978 года разведчики ЦРУ в Москве занимались только тем, что подбирали места встреч на будущее, если им когда-то снова будет позволено встречаться с агентурой. Мораторий продолжался до тех пор, пока самый настойчивый за последнее десятилетие «доброволец»Адольф Толкачёв (наиболее ценный после Пеньковского агент) не сделал свою очередную попытку предложить американцам ключ к нанесению поражения Советскому Союзу в будущих воздушных войнах.
Лэнгли. 14 июня 1985 года, 8:45
Пол Редмонд без предупреждения зашел в кабинет Гербера. Не отрываясь от желтого блокнота, в котором он что-то писал, Гербер подвинул Редмонду стопку шифровок из Москвы.
Редмонд кинул взгляд на висевшую за спиной Гербера на стене школьную доску, на которой тот ежедневно записывал мелом свою мысль из четырех-пяти слов. Доска была пока чистой. Расположившись в кресле напротив Гербера, Редмонд стал читать телеграммы. Накануне вечером он уже видел первую телеграмму об аресте Стомбау. Однако теперь, когда из московской резидентуры пришел полный отчет, стала ясна колоссальность понесенной потери.
НЕМЕДЛЕННО, ДИРЕКТОРУ.
КАК УЖЕ СООБЩАЛОСЬ РАНЕЕ, ОПЕРРАБОТНИК ПЛИМПТОН БЫЛ АРЕСТОВАН ВЕЧЕРОМ 13 ИЮНЯ ПРИМЕРНО В 21:3021:35 ВО ВРЕМЯ ТРЕХЧАСОВОЙ ПРОВЕРКИ ПЕРЕД ВСТРЕЧЕЙ С «ВЭНКВИШЕМ». ВО ВРЕМЯ ПРОВЕРКИ ПРИЗНАКОВ НАРУЖНОГО НАБЛЮДЕНИЯ НЕ ОТМЕЧАЛОСЬ. ПЛИМПТОН БЫЛ ЗАДЕРЖАН И ДОПРАШИВАЛСЯ В ТЕЧЕНИЕ ЧЕТЫРЕХ ЧАСОВ В КГБ НА ЛУБЯНКЕ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА К НЕМУ НЕ БЫЛ ДОПУЩЕН КОНСУЛ, И В 04:30 ПЛИМПТОН БЫЛ ОСВОБОЖДЕН.
АРЕСТ ПЛИМПТОНА, ПОХОЖЕ, БЫЛ ЗАРАНЕЕ ПОДГОТОВЛЕН, КИНОСЪЕМОЧНЫЕ КАМЕРЫ УЖЕ БЫЛИ НА МЕСТЕ, ЧТО МОЖЕТ СВИДЕТЕЛЬСТВОВАТЬ О ТОМ, ЧТО ПРОВАЛ «ВЭНКВИША» ПРОИЗОШЕЛ УЖЕ НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ ТОМУ НАЗАД. ЭТО ДАЛО КГБ ВРЕМЯ ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИИ ЗАСАДЫ. НА МЕСТЕ ЗАХВАТА ПЛИМПТОН НЕ ВИДЕЛ «ВЭНКВИША», ХОТЯ ТАМ В КАЧЕСТВЕ СИГНАЛА БЕЗОПАСНОСТИ БЫЛ ПРИПАРКОВАН АВТОМОБИЛЬ С МОСКОВСКИМИ НОМЕРАМИ, ПОХОЖИЙ НА ПРИНАДЛЕЖАЩИЙ «ВЭНКВИШУ».
ОЖИДАЕМ, ЧТО ПЛИМПТОНУ И ЕГО СУПРУГЕ БУДЕТ ПРЕДЛОЖЕНО В ТЕЧЕНИЕ 48 ЧАСОВ ПОКИНУТЬ СССР. ДЕТАЛИ МАРШРУТА СООБЩИМ, КАК ТОЛЬКО ЭТО СТАНЕТ ИЗВЕСТНО.
ПОСОЛ ПРОИНФОРМИРОВАН. ОН ОЖИДАЕТ, ЧТО СЕГОДНЯ УТРОМ ЕГО ВЫЗОВУТ В МИД ДЛЯ ОБЪЯВЛЕНИЯ ПЛИМПТОНА И ЕГО СУПРУГИ ПЕРСОНА НОН ГРАТА.
СУПРУГА ПЛИМПТОНА ОСТАВАЛАСЬ НА МЕСТЕ ВСТРЕЧИ ДО 01:15. В 00:05 ОНА ЗАМЕТИЛА, КАК ГРУППА ЛЮДЕЙ ИСКАЛА ЧТО-ТО ИЛИ КОГО-ТО В ПАРКЕ. В 01:05 К НЕЙ ПОДОШЛА РУССКАЯ ЖЕНЩИНА И СПРОСИЛА, КАК ПРОЙТИ В МЕСТНУЮ БИБЛИОТЕКУ. СУПРУГА ПЛИМПТОНА СДЕЛАЛА ПРАВИЛЬНЫЙ ВЫВОД, ЧТО ЖЕНЩИНА БЫЛА РАБОТНИКОМ КГБ, А САМ ПЛИМПТОН, ВИДИМО, БЫЛ АРЕСТОВАН. ОНА ВОЗВРАТИЛАСЬ ДОМОЙ ОЖИДАТЬ МУЖА, КОТОРЫЙ ВЕРНУЛСЯ В 05:30 УТРА.
ОПРОС ПЛИМПТОНА И ЕГО СУПРУГИ ПРОДОЛЖАЕМ. ОТДЕЛЬНО СООБЩИМ ПОДРОБНОСТИ ОПЕРАЦИИ, А ТАКЖЕ ПРЕДСТОИМ ОПИСЬ МАТЕРИАЛОВ, КОТОРЫЕ ПЛИМПТОН ИМЕЛ ПРИ СЕБЕ (СОВЕТСКИЕ ДЕНЬГИ, ФОТОКАМЕРЫ, ОПЕРАТИВНЫЕ МАТЕРИАЛЫ, А ТАКЖЕ ЛЕКАРСТВА). ВСЕ ЭТО БЫЛО КОНФИСКОВАНО КГБ.
Гербер продолжал писать, и Редмонд решил не прерывать его мысли. Он окинул взглядом стоявший рядом отделанный тиковым деревом стол. На нем он заметил сувенир, подаренный Герберу специалистом по оперативной технике московской резидентуры по окончании командировки. Это был кусок черной стальной трубы, согнутой под прямым углом и закрепленной на деревянной подставке. К возвышающемуся над подставкой концу трубы на цепи подвешен черный стеклянный шар. Редмонд знал, что означало это странное сооружение: изогнутый контур трубы и свисающий на цепочке шар напоминали «тау»двадцать третью букву ивритского алфавита.
«Тау» было кодовым обозначением операции ЦРУ в Москве, связанной с подключением к подземному кабелю на окраине советской столицы. Кабель связывал Москву с Красной Пахрой, деревенькой к юго-западу от Москвы, где располагался институт ядерных исследований. Эта «подключка» позволила получать разведывательную отдачу, с которой не мог сравниться ни один агентурный или технический источник. В течение нескольких лет американцы перехватывали радиорелейную линию связи между этим институтом и оборонным ведомством в Москве, но к концу 70-х годов Советы перешли на связь по подземному кабелю. Когда интересующий американцев канал пропал, спутники-шпионы стали искать подземную линию связи. Через некоторое время были зафиксированы земляные работы вдоль шоссейной магистрали, ведущей из Москвы к институту. Съемки со спутника позволили обнаружить на трассе серию кабельных колодцев, через которые техники могли получать доступ к подземному кабелю для ремонта. ЦРУ разработало совместно с АНБ план подключения к этому кабелю и начало готовить на «Ферме» сотрудников для участия в этой трудоемкой операции.