Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
В конце 1914 года царь Николай II отбыл на фронт, чтобы лично руководить армией, деморализованной большими потерями. Отделенный от внутренних дел в стране, он нуждался в свежей информации и советах из Санкт-Петербурга. Он все чаще обращался за помощью к августейшей супруге, просил ее быть его глазами и ушами в столице. «На тебе лежит сохранение мира и согласия между министрами этим ты оказываешь большую услугу и мне и стране», говорил он.
«Сознавая свою неопытность в государственных делах, императрица Александра Феодоровна сначала писала неуверенно, потом, одобряемая мужем, с большой инициативой. Ее советы неизменно основывались на ее твердой вере в самодержавие, и она часто поощряла царя больше использовать свою монаршую власть» читаем мы в книге «Александра Феодоровна Романова. Дневниковые записи, переписка».
Еще современники государя, лично его знавшие, пытались развенчать миф о том, что императрица «подавляла волю» «слабого» супруга. Флигель-адъютант А. Мордвинов вспоминал: «Мне лично, имевшему радость находиться довольно часто и подолгу в интимной обстановке царской семьи, ни разу не приходилось слышать, чтобы ее величество диктовала свою волю государю, и, наоборот, я не раз бывал свидетелем того, что, несмотря на многократные просьбы и настояния императрицы по совершенно незначительным делам, далеким от государственных, исполнить которые было легко, его величество оставался тверд в принятых решениях. Вспоминаю, как незадолго до революции, когда, по убеждению всех, никогда влияние императрицы не было так сильно, ее величество на основании ходатайства чинов ее санитарного поезда просила государя дать разрешение всем гражданским чинам, соприкасавшимся с военной обстановкой, лишь доносить их походное обмундирование, превращенное ими совершенно в форму офицеров действующей армии, что вызывало давно не только недоразумения, но и естественное негодование в войсках.
Я помню, что государыня днем и в течение вечера несколько раз обращалась к его величеству с этой очень настойчивой просьбой, ссылаясь на многие доводы, но государь со все возрастающей категоричностью наотрез отклонил все ее настояния.
Появившиеся в иностранной печати интимные письма императрицы к государю не разбивают, а скорее подтверждают сложившееся у меня в этом отношении убеждение. В них сказывается не всесильная госпожа воли государя, не властная соправительница императора, а лишь беспредельно любящая мать и жена, силящаяся по мере возможности помочь своему мужу в повседневных трудах, предупреждая о кажущихся ей интригах и опасностях, волнующаяся, как всякая русская женщина, за исход войны и за судьбу своей хотя и второй, но крепко любимой родины.
В своих печалованиях и опасениях она как самый близкий человек, естественно, не может удержаться и от советов, кажущихся ей наиболее благоразумными и необходимыми, но во скольких письмах чувствуется и горечь, что ее предупреждений обыкновенно не слушались, и высказывается опасение, что ее советам не будут следовать и впредь.
Быть может, она была мятущаяся душа, но была мятущейся в хорошем смысле этого слова, где нет удовлетворения мелочными стремлениями обыденной жизни и где более высоким проблемам человеческого духа отводится главное значение».
Об этом же пишет и современный исследователь жизни и правления императора Николая II Олег Платонов в предисловии к переписке царственной четы:
«Долгое время принято было считать, что царь подчинил свою волю воле царицы мол, она обладала более твердым характером, духовно руководила им. Это неправильный и очень поверхностный взгляд на их взаимоотношения. Можно привести множество примеров, в их письмах они встречаются часто, как государь неуклонно проводил свою волю, если чувствовал ее правильность. Но его можно было убедить отменить свое решение, если он обнаруживал свою ошибку и справедливость решений царицы. Государыня не давила на супруга, а действовала убеждением. И если она чем-то и влияла на него, то добротой и любовью. Царь был очень отзывчив на эти чувства, так как среди многих родственников и придворных он чаще всего ощущал фальшь и обман. Читая царские письма, мы еще раз убеждаемся, с какой настойчивостью Николай проводил свои планы и отвергал предложения любимой жены, если считал их ошибочными».
Такие отношения любви-дружбы супругов, их взаимной поддержки при бесспорном авторитете отца были созвучны религиозным убеждениям императрицы и прививались ею детям.
Вот как рассуждал об этом М.К. Дитерихс: «Рассказы приближенных и прислуги, окружавших царскую семью в период ее ареста, показания свидетелей охраны и комендатуры в различные периоды заключения семьи в Царском Селе, Тобольске и Екатеринбурге позволяют обрисовать общие, основные, характерные черты, присущие как всей семье в целом, так и отдельным ее членам, в достаточной степени точности, своеобразности и определенности. Возвращение отца живым и объединение всей семьи вместе под одной кровлей было громадным нравственным и духовным утешением для всех ее членов в эти исключительно трагические дни их жизни и не могло не вызвать прежде всего радостного чувства, что их не разлучат и предоставят им во взаимной поддержке друг друга проявить любовь и силы, чтобы смягчить горячо любимому отцу и мужу его тяжелые душевные переживания и за текущие события, и за будущность дорогой для них всех великой Родины. В этом отношении примером самоотвержения, преданности и заботы о государе являлась жена и мать. Она сумела передать и воспитать в детях те же высокие чувства, сосредоточившие внимание и почитание семьи на отце, несмотря на то что по силе воли и характера внутренней руководительницей жизни, и быта, и семейного очага оставалась матерью.
Когда кто-нибудь из детей обращался к матери по вопросам, касавшимся воспитания, образования или отношений внешнего свойства, она всегда отвечала: Я поговорю с отцом. Когда к отцу обращались с вопросом того или другого внутреннего или хозяйственного распорядка или с вопросом, касавшимся всей семьи, он неизменно отвечал: Как жена. Я поговорю с ней. Оба поддерживали авторитет друг друга, и оба по вере сознательно проводили идею единой плоти и единого духа».
Следовательно, в души детей уже были заронены семена для благодатного прорастания на ниве добрых семейных отношений, хотя по Божию Промыслу этому и не удалось осуществиться.
Истинная любовь не проходит
В 1894 году, в день помолвки с любимой девушкой, цесаревич Николай записал в дневнике: «Чудесный, незабываемый день в моей жизни день моей помолвки с дорогой, милой Аликс. После 10 часов она приехала к тете Михен, после разговора с ней мы поговорили между собой. Господи, какая тяжесть спала с моих плеч, какую радость мы доставили Папе и Маме! Я хожу весь день словно вне себя, не вполне сознавая полностью, что со мной происходит»
После свадьбы Аликс оставила в дневнике супруга запись: «Я никогда не верила, что в мире может быть такое полное счастье, такое чувство общности между двумя смертными. Больше не будет разлук. Соединившись наконец, мы связаны на всю жизнь, а когда эта жизнь закончится, мы встретимся снова в другом мире и навечно останемся вместе».
А вот выдержки из писем 1916 года. Жить царской семье оставалось около двух лет Императрица мужу: «Я так люблю получать от тебя цветы, они залог нежной любви. Не каждый муж подумает о том, чтобы послать цветы своей старой жене».
7 апреля государь писал супруге: «Завтра 8-е (день помолвки царственной четы. М. К.), мои мысли и молитвы будут с тобой, моя девочка, мое родное Солнышко. Тогда я боролся за тебя даже против тебя самой!!!»
В этот памятный день 8 апреля Александра Феодоровна напишет: «В этот день, день нашей помолвки, все мои нежные мысли с тобой, наполняя мое сердце бесконечной благодарностью за ту глубокую любовь и счастье, которыми ты дарил меня всегда с того памятного дня 22 года тому назад. Да поможет мне Бог воздать тебе сторицей за всю твою ласку!
Да, я говорю совершенно искренне сомневаюсь, что много жен таких счастливых, как я, столько любви, доверия и преданности ты оказал мне в эти долгие годы в счастье и горе. За все муки, страдания и нерешительность мою ты мне так много дал взамен, мой драгоценный жених и супруг. Теперь редко видишь такие супружества. Несказанны твое удивительное терпение и всепрощение. Я могу лишь на коленях просить Всемогущего Бога, чтоб Он благословил тебя и воздал тебе за все, только Он один может это сделать».