Милочка сразу стала отжевывать зацепившуюся часть сетки от чемодана. А старичок, испуганно глядя на Милочку, сказал:
Придвинь ко мне чемодан, девочка.
Чемодан оказался тяжелый, и я проволокла его по асфальту к старичку.
Как же я без ручки потащу теперь? Вот беда-то. Я думал, покусает. Зверюга такая. До смерти напугать может.
Она очень добрая!
Милочка из дыры в сетке ела полукопченую колбасу.
Нельзя, Миледи! крикнула я грозно, но не совсем уверенно, потому что после «нельзя» Милочка посмотрела на меня сердито. «Не может же она меня укусить?»подумала я и, все-таки боясь, протянула руку к сетке. Собака сморщила нос и заворчала.
Старичок цепко схватил меня за курточку и оттянул подальше от сетки.
Леший с ней! сердито сказал он. С колбасой с этой. Собака теперь сетку-то своей считает. Ни за что не отдаст.
Старичок меня все держал за куртку.
Тут я увидела маму. Она шла на полусогнутых ногах, неся огромный мешок. Мама сбросила груз возле меня и крикнула:
Пустите ребенка!
Кулаки ее сжались, а локти разошлись от боков в стороны.
Подошел дежурный, поглядел на меня и усмехнулся.
Что у вас? спросил он у старичка.
Да вот, гражданочка драться лезет, а мне не уйти: ручка оборвалась на чемодане.
У меня от мешка спину свело и руки сами поднимались, жалобно оправдывалась мама.
Возьмите собаку на поводок, сказал дежурный маме. То привязали ее, что вздохнуть нельзя, теперь вообще отпустили
Теперь старичок вцепился в мамину куртку:
Не трогай! Укусит! Пусть доест! Всех перекусает. Я знаю
А я подтвердила:
Уже говорила ей: «Нельзя», так зарычала.
Да пустите вы меня, вырывалась мама. Брось! Милочка! Что сказано, брось!
Милочка сразу оставила недоеденный кусок колбасы, смущенно опустила голову и стала прежнейласковой и кроткой.
Не любит она слово «нельзя», объяснила мама. Наверное, прежние хозяева ее после этого слова били.
Дежурный достал из кармана пиджака проволоку и занялся ручкой чемодана.
Запасливый. Может, и замок починишь? спросил старичок.
Нет, замок в мастерской через дорогу чинят. Это я так, чтоб не потерялся чемодан.
Мама подняла мешок и пыталась завести его за плечо.
Погоди, сердешная, помогу. Старичок даже покраснел от натуги.
Я взяла сетку, ухватила за лямку рюкзак и опять поволокла его по асфальту к столбу следом за мамой и Милочкой, слыша, как старичок размышляет вслух:
Целый мешок сахару везет куда-то. А зачем? Сахар вроде не дефицит
Когда мама бросила мешок с плеча, я спросила со злостью:
Что в мешке?
Не знаю. Мама опять глупенько улыбнулась. Там еще много вещей у Зиты, а я идти не могу, ноги дрожат.
Мне стало жаль маму.
Не смей больше носить! Люди на тележках специально возят, а ты
Свободных носильщиков не было, а там еще мешок, три рюкзака и чемоданы. Зита опоздать боится на поезд. Нервничает. У нее сердце больное, ей нельзя носить тяжести.
А зачем столько вещей набрала?
Значит, нужно. Я, правда, боюсь, что в вагон нас не пустят.
Тут скороходовской походкой мимо нас промелькнул носильщик с тележкой. Было непонятно, кто кого тащит: тележка носильщика или он тележку. Пока я думала, носильщик убежал.
Ну чего ты? напала я на маму.
Следующему носильщику мы закричали вдвоем с мамой:
Сюда! Сюда!
Носильщик взял рюкзак, но мама сказала:
Нет, нет, вещи не трогайте. Вы меня просто отвезите в камеру хранения.
Мы людей не возим.
Там подруга с вещами у камеры хранения
Но я перебила маму:
Она мешок несла, а теперь устала. Отвезите, пожалуйста.
До конца платформы довезу, пока народу нет, а то смеяться будут, недовольно согласился носильщик. И мама села на тележку.
Мы подъезжали к Москве. До барнаульского поезда оставалось много времени. По жестким подсчетам тети Зиты, «чистых» шесть часов было в нашем распоряжении. Само собой, мы хотели посмотреть Кремль. Сходить в Мавзолей Ленина.
Кирина мечтапосмотреть здание Баженова, хотя бы одно.
«Как же я забыла? благодарно взглянув на маму, подумала я. Ну и молодец же она».
Обязательно, согласилась тетя Зита. Только Миледи отвезем, как договорились, моим знакомым.
От своего настоящего имени Милочка сжалась и опустила голову. Не думаю, чтобы она понимала значение слова «миледи». Просто люди, услышав, что неровно стриженную лесенкой с плешинами собаку кличут Миледи, невольно смеялись. Похоже, и собакам не нравится, если над ними смеются. А вот мордочка у нее была действительно милая, с открытым застенчивым взглядом. Несмотря на большие размеры, Милочки никто не боялся.
Проводница, заглянув к нам, сказала:
Вы последние выходите, не из-за собаки а столько вещей тащить с целого вагона столько не набрать. Девочку жалко, а то сдала бы вас, мешочников!
К знакомой тети Зиты мы ехали долго-долго на такси. Мы с мамой сидели позади. Милочка лежала у нас на коленях.
Это вроде театр М-м. Забыла, вспоминала на переднем сиденье тетя Зита.
Это баня, гражданочка, поправил шофер, театр справа подальше будет.
Ты думаешь, Изольда, мы успеем что-нибудь посмотреть?
Тетя Зита, а Моховая улица далеко?
Давно проехали, ответил шофер.
О доме Пашкова на Моховой улице мне рассказывал мамин брат дядя Женя. Мне кажется, дядя Женя может свободно проводить экскурсии по городу. Я как-то спросила у него: почему он не водит экскурсии? Он ответил, что это ему быстро бы надоело. Но лучше всего дядя Женя рассказывает про архитектора Василия Ивановича Баженова. Большинство строений Баженова находятся в Москве, у нас в Ленинграде только Инженерный замок, и дядя Женя сказал, что это далеко не самое лучшее его творение. «Вот будешь в Москвеобязательно посмотри дом Пашкова, это что-то сказочное».
Обложенные вещами, придавленные к сиденью собакой, мы с мамой не могли шевельнуться. Я завидовала тете Зите и наконец не утерпела:
Тетя Зита, можно, я впереди посижу?
Кира! одернула меня мама.
Уже скоро. Надо было девочку раньше вперед посадить, заступился за меня шофер. Если вы не долго, я подожду. Город покажу.
Пожалуйста, согласилась мама, мы и выходить не будем с Кирой. Ты, Зита, собаку отведи и возвращайся.
У тети Зиты от обиды аж голос изменился:
Как же так, Тамара? Я так много тебе рассказывала. Такие люди оригинальные. Хоть из простой любознательности познакомьтесь.
Минут десять подожду, не больше, сказал шофер.
Когда мою маму начинали упрекать или убедительно просить, она сразу уступала.
Ну, если на полчасика, не больше, уступила мама.
Нет, столько ждать я не могу, сказал шофер.
На дверях тети Зитиной знакомой висела подкова концами вверх. Милочка так рвалась к этой двери, словно была здесь не впервые.
Вы только подумайте, как грамотно висит подкова! И тетя Зита ткнула в подкову пальцем. Эх вы! Незнающие вешают подковы концами вниз, и у них утекает счастье. Звони, приказала мне тетя Зита.
Вместо обычного звонка-кнопки была подвешена ручка, как в туалете, на цепочке.
Тут такие оригинальные люди живутахнете.
И тетя Зита радостно помотала головой. Милочка шумно дышала, поджав хвост, вздрагивала.
Да не томи ты собаку, звони.
Звоните сами, у мамы руки заняты, у меня тоже.
В такой звонок мне совершенно не хотелось звонить. «Глупо, конечно, мало ли, что другим нравится», подумала я. А тетя Зита, угадав мои мысли, поставила диагноз: возрастной комплекс.
Обычным звонком легче пользоваться, заступилась мама, нажал кнопку и все.
Как вы все привыкли к стандарту, грустно сказала тетя Зита и потянула ручку вниз.
Дверь открыла тетенька со стоящими вверх пушистыми от завивки волосами. Под безбровым лбом сияли глазки радостно и приветливо. Тетенька, стоя на одном месте, изгибалась худым телом и подпрыгивала. Меня так удивила ее прическа, что я не догадалась посмотреть ей под ноги.
Алисочка, родная!
Тетя Зита бросилась обнимать ее, расставив руки, но не обняла, а только подставила свою щеку для поцелуя. Из квартиры нехорошо пахло. «А еще срамной звонок навесила», подумала я, крепко сдерживая рвущуюся в дверь дрожавшую собаку. Тетя Зита, всхлипнув, вскричала: