Голдман Уильям - Принцесса-невеста стр 19.

 Мадам, катитесь вон колбаской!

И с этими словами отбыл. На часах было 20:24.

Принц в негодовании вылетел на балкон и сверху обозрел царящий в зале хаос. Кое-где еще красным горели пожары, поток гостей утекал в двери, а принцессу Норину, в шляпе, но без чувств, слуги уносили подальше с глаз.

Королева Белла наконец догнала принца  тот выбежал на балкон, явно не владея собой.

 Жалко, что ты выступил так прямолинейно,  заметила королева.

Принц развернулся к ней:

 Я на лысой принцессе не женюсь, и дело с концом!

 Никто бы и не знал. Она даже спит в шляпах,  объяснила королева Белла.

 Я бы знал!  вскричал принц.  У нее в черепушке свечи отражались  ты видела?

 Но с Гульденом все так хорошо складывалось,  сказала королева принцу и графу Рюгену, который тоже вышел к ним.

 Забудь про Гульден. Я его как-нибудь потом завоюю. Давно собирался, еще с детства.  Он шагнул к королеве ближе.  Если у тебя лысая жена, люди втайне над тобой смеются. Спасибо, только этого мне не хватало. Кого-нибудь другого поищи.

 Кого?

 Да кого-нибудь. Пускай будет красивая, а больше ничего не надо.

 У этой Норины нету волос,  приковыляв к ним, пропыхтел король Лотарон.  У эбу Нобубу бубу вобу.

 Спасибо, что заметили, мой драгоценный,  отвечала королева Белла.

 Я думаю, Хампердинку не понравится,  сказал король.  Бумабу Хамбубуку не побубу.

Тут вперед выступил граф Рюген:

 Вы хотите красавицу. А если она простолюдинка?

 Чем люди проще, тем оно лучше,  отвечал принц Хампердинк и зашагал по балкону взад-вперед.

 А если не охотится?  продолжал граф Рюген.

 Да пусть хоть грамоты не знает,  ответил принц. Он вдруг остановился и повернулся к ним.  Я вам скажу, чего хочу,  начал он.  Я хочу такую красавицу, что как увидишь, сразу скажешь: «Ух ты, а этот Хампердинк ничего себе парень, раз такую жену отхватил». Обыщите страну, обыщите весь мир, только найдите мне ее.

Граф Рюген лишь улыбнулся.

 Уже нашли,  сказал он.

На заре два всадника придержали коней у вершины холма. Граф Рюген скакал на великолепном черном жеребце  огромном, прекрасном, могучем. Принц взял одну из своих белорожденных. Подле нее графский жеребец смотрелся тяжеловозом.

 Она по утрам развозит молоко,  сказал граф Рюген.

 И она взаправду, без сомнений, без малейшей ошибки красива?

 Когда мы встречались, она была грязновата,  признал граф.  Но многообещающая  нет слов.

 Молочница  Принц покатал слово на шершавом языке.  Даже не знаю, подойдет ли она мне, пусть даже красавица из красавиц. А вдруг люди станут хихикать? Мол, на большее меня не хватило.

 Возможно,  согласился граф.  Если хотите, не станем ждать и вернемся во Флоринбург.

 Да уж приехали,  сказал принц.  Можно и подож  И тут он осекся.  Я ее беру,  наконец выдавил он.

Под холмом медленно ехала Лютик.

 Пожалуй, хихикать никто не станет,  сказал граф.

 Надо за ней поухаживать,  сказал принц.  Оставь нас на минутку.  И он грациозно спустился на белорожденной с холма.

Лютик в жизни не видала таких огромных коней. И таких ездоков.

 Я твой принц, и ты выйдешь за меня,  проинформировал ее Хампердинк.

 Я ваша подданная,  прошептала Лютик,  и я отказываюсь.

 Я твой принц, и ты не можешь отказаться.

 Я ваша верная подданная и только что отказалась.

 Откажешься  умрешь.

 Ну убейте меня.

 Я твой принц, я довольно недурен и ты скорее умрешь, чем выйдешь за меня? Это почему так?

 Потому что,  сказала Лютик,  в браке бывает любовь, а мне такие забавы плохо удаются. Я один раз попробовала, но вышло нехорошо, и я поклялась больше никого не любить.

 Любовь?  переспросил принц Хампердинк.  Кто говорит о любви? Еще не хватало. Я ни слова о любви не сказал. Слушай, дело такое: флоринскому престолу нужен наследник. Это я. Когда мой отец умрет, будет не наследник, а король. Это тоже я. И тогда я женюсь и буду делать детей, пока не родится сын. В общем, можешь выйти за меня, стать самой богатой и влиятельной женщиной на тысячу миль окрест, на Рождество раздавать индюшек и подарить мне сына или в самом ближайшем будущем умереть мучительной смертью. Выбирай сама.

 Я никогда не полюблю вас.

 Да мне и не надо.

 Тогда можно и пожениться.

Глава четвертая. Приготовления

Я даже не знал, что такая глава есть, пока не занялся «интересными кусками». Папа тут говорил: «Ну, пятое-десятое, пролетели три года»  пояснял, что, мол, настал день, когда Лютика официально объявили будущей королевой, по такому случаю народу на Большой площади Флоринбурга набилось битком,  и тут же начиналась увлекательная история про похищение.

Вы, наверное, не поверите, но у Моргенштерна это самая длинная глава во всей книге.

Пятнадцать страниц про то, как Хампердинк не может жениться на простолюдинке, все спорят и ругаются с дворянством, а потом объявляют Лютика принцессой Хаммерсмита  это такой клочок земли на задах королевских владений.

Потом кудесники оздоровляют короля Лотарона  на восемнадцати страницах описаны снадобья. (Лекарей Моргенштерн ненавидел и вечно истекал ядом насчет того, что во Флорине запретили кудесников.)

И семьдесят две  еще раз: семьдесят две  страницы про обучение на принцессу. Моргенштерн рассказывает, как Лютик месяц за месяцем изо дня в день учится делать такой и сякой реверанс, наливать чай и беседовать с заезжими набобами. Все это, естественно, в сатирическом ключе, поскольку монархию Моргенштерн ненавидел еще пуще, чем лекарей.

Но с точки зрения повествования на протяжении 105 страниц ничего не происходит. Вот разве что: «Ну, пятое-десятое, пролетели три года».

Глава пятая. Провозглашение

Большая площадь Флоринбурга была забита до отказа  всем хотелось посмотреть на Лютика, принцессу Хаммерсмитскую и суженую Хампердинка. Толпа начала стекаться часов за сорок до церемонии, но еще сутки назад не набралось бы и тысячи человек. Затем с приближением назначенного часа отовсюду повалили люди. Ни один в глаза не видел принцессу, но земля полнилась несусветными слухами о ее красоте.

В полдень принц Хампердинк вышел на балкон отцовского замка и воздел руки. Толпа  теперь уже угрожающих размеров  понемногу затихла. Поговаривали, что король умирает, умер, умер давным-давно, здоров как бык.

 Возлюбленный мой народ, неизменная наша опора, сегодня славный день. Вы, должно быть, слыхали, что здоровье досточтимого моего отца уже не то. Ему, правда, девяносто семь лет, так что грех жаловаться. Как вы знаете, Флорину необходим наследник.

Толпа закопошилась  сейчас покажут эту даму, про которую столько разговоров.

 Через три месяца наша страна отметит свое пятисотлетие. Дабы отпраздновать это празднество, я в тот же день на закате возьму в жены Лютика, принцессу Хаммерсмитскую. Вы ее пока не знаете. Но сейчас увидите.

Тут он взмахнул рукой, балконные двери распахнулись, и вышла Лютик.

Толпа ахнула. Буквально.

В двадцать один год принцесса оставила восемнадцатилетнюю плакальщицу далеко позади. Недостатки фигуры как рукой сняло, слишком костлявый локоть смягчился, недостаточно костлявое запястье превратилось в образец худобы. Волосы ее, что были как осенние листья, остались как осенние листья, только раньше она причесывалась сама, а теперь у нее завелись пять парикмахеров на полной ставке. (Парикмахеры появились давным-давно; говоря по правде, они появились вместе с женщинами, и первым был Адам, но переводчики Библии постарались замолчать этот факт.) Кожа ее осталась как белоснежные сливки, но теперь к каждой руке и ноге приставили по две служанки, а на прочее выделили еще четырех; при некоем освещении кожа у Лютика сияла, и принцесса плыла в блистающем облаке.

Принц Хампердинк высоко задрал руку своей нареченной, и толпа восторженно взревела.

 Вот и хватит, не будем их баловать,  сказал принц и шагнул к дверям.

 Они ведь ждали, и очень долго,  ответила Лютик.  Я хочу спуститься к ним.

 Без крайней необходимости мы простолюдинов не навещаем,  сказал принц.