Голдман Уильям - Принцесса-невеста стр 17.

Лютик решила, что лучше присесть.

В комнате было тихо.

 Так его взяли в плен?  пролепетала Лютик.

Мать выдавила «нет».

 Робертс,  сказал отец.  Грозный Пират Робертс.

 А,  сказала Лютик.  Который никого не оставляет в живых.

 Да,  сказал отец.

Тихо было в комнате.

И внезапно Лютик зачастила:

 Пырнули?.. Утонул?.. Перерезали горло во сне?.. Или разбудили, как думаете?.. Может, забили хлыстом  Она встала.  Извините, я глупости болтаю.  Потрясла головой.  Можно подумать, это важно  как его убили. Простите меня, пожалуйста.  И она кинулась к себе.

Много дней она не выходила из спальни. Поначалу родители выманивали, но она не поддавалась. Они оставляли тарелки под дверью, и Лютик клевала по чуть-чуть, только чтоб с голоду не умереть. И ни звука из-за двери, ни стона, ни крика.

И когда наконец она вышла к завтраку, глаза ее были сухи. Родители молча подняли головы. Оба дернулись было, но Лютик отмахнулась:

 Прошу вас. Я все умею сама,  и стала собирать себе завтрак, а мать с отцом пристально за нею наблюдали.

Вообще-то, Лютик никогда не была так хороша. В спальню она вошла невозможно прелестной девушкой. Женщина, которая вышла из спальни, была чуть тоньше, гораздо мудрее и бесконечно печальнее. Эта женщина постигла природу боли, а в великолепии ее черт проступали характер и отчетливое понимание скорби.

Ей восемнадцать. Она первая красавица столетия. И ей все равно.

 Ты как?  спросила мать.

Лютик глотнула какао.

 Нормально,  сказала она.

 Уверена?  уточнил отец.

 Уверена,  ответила Лютик. Повисла очень долгая пауза.  Но мне больше не пристало любить.

И больше она не любила.

Глава вторая. Жених

Здесь я впервые что-то вычеркнул по-крупному. Глава «Невеста»  почти вся про невесту. Глава «Жених» добирается до принца Хампердинка лишь к последним страницам.

На этой главе сломался мой сын Джейсон, и у меня язык не повернется его упрекнуть. Потому что Моргенштерн вставил в начало главы историю Флорина на шестидесяти шести страницах. И не просто историю Флорина, а историю флоринской монархии.

Скукотища? Смертная.

Отчего блистательный рассказчик завел повествование в тупик, не успело оно набрать обороты? Ответа нет. Но я догадываюсь, что подлинный сюжет для Моргенштерна  не Лютик и удивительные приключения, выпавшие на ее долю, а история короны и прочее в том же духе. Когда выйдет сокращенная версия, все на свете историки-флоринологи меня, вероятно, распнут. (Ведущие американские эксперты по Флорину работают в Колумбийском университете, а он к тому же тесно дружит с «Книжным обозрением Нью-Йорк таймс». Ничего тут не поделать  я лишь надеюсь, они поймут, что в мои намерения отнюдь не входило подрывать авторский замысел.)

* * *

Принц Хампердинк смахивал на бочонок. Грудь  огромная мощная бочка, ляжки  бочки поменьше. Был он невысок, но весил почти 250 фунтов и плотный был, как кирпич. Передвигался боком, по-крабьи; пожелай он танцевать в балете  был бы обречен на неизбывное разочарование. Но танцевать в балете он не желал. Он и в короли-то не рвался. Даже война, в которой он достиг замечательных успехов, бледнела пред его великой любовью. Пред его великой любовью бледнело все.

А любил он охоту.

Не выпадало дня, чтобы он никого не умертвил. Все равно кого. На заре своего увлечения он убивал лишь крупных тварей: слонов каких-нибудь или питонов. Затем, набравшись мастерства, полюбил и страдания малых существ. Мог полдня с удовольствием выслеживать белку-летягу в лесу или радужную форель в реке. Избрав себе жертву, принц становился неумолим. Никогда не уставал, никогда не колебался, не ел, не спал. В этих смертельных шахматах он был международным гроссмейстером.

Поначалу он ездил по миру и искал себе противников. Но корабли и лошади несовершенны, а поездки отнимают много времени и вдобавок мотают нервы. У царствующей особы всегда должен быть наследник мужеского пола, и, пока жив отец принца, беда невелика. Но однажды отец скончается, принц станет королем, надо будет выбирать королеву и рожать наследника  готовиться, в общем, к тому дню, когда он помрет и сам.

Проблему своего отсутствия принц Хампердинк решил так: он построил Гибельный Зверинец. Спроектировал вместе с графом Рюгеном, на поиски экспонатов разослал звероловов во все концы света. Зверинец кишмя кишел дичью, и такие зоосады еще поискать. Отметим, к примеру, что туда не пускали посетителей. Только смотрителя-альбиноса  он сытно кормил зверей, чтоб ни один не захворал и не ослаб.

Отметим также, что находился Зверинец под землей. Принц самолично выбрал место в самом тихом и глухом уголке замка. И указом повелел устроить пять этажей, с разными условиями для разных обитателей. На первом этаже он поселил быстрых врагов: диких псов, гепардов, колибри. На втором обитали сильные: анаконды, носороги, двадцатифутовые крокодилы. На третьем жили ядовитые твари: ошейниковые кобры, пауки-скакунчики, видимо-невидимо летучих мышей-вампиров. На четвертом этаже располагалось грозное царство страшных опасностей: тарантул-крикун (единственный на свете паук, умеющий издавать звуки), кровавый орел (единственная птица-людоед), а в черном пруду жил спрут-сосальщик. Во время кормежки на четвертом этаже содрогался даже альбинос.

Пятый этаж пустовал.

Принц построил его, надеясь однажды отыскать себе достойного соперника  такого же опасного, свирепого и могучего.

Тщетная надежда. Принц, впрочем, был непреклонным оптимистом, и клетка на пятом этаже всегда готова была принять гостя.

А для счастья принцу вполне хватало смертоносной живности на других этажах. Иногда он выбирал жертву по жребию. У него была огромная рулетка с изображениями всех животных Зверинца  он ее крутил за завтраком, и альбинос готовил животное, на которое она указала. А иногда принц выбирал по настроению: «Я сегодня быстрый, приведи гепарда» или: «Я нынче сильный, выпускай носорога». И разумеется, все исполнялось по его слову.

Вопрос о здоровье короля неотвратимо всплыл, когда принц готовился прикончить орангутанга. Час стоял послеобеденный, принц сражался с гигантским зверем с самого утра, и волосатая тварь наконец ослабела. Снова и снова обезьяна клацала зубами  верный признак, что сила рук уже не та. От зубов принц с легкостью увертывался; грудь орангутанга ходила ходуном  он уже задыхался. Принц отступил боком, затем еще чуть-чуть, затем ринулся вперед, обхватил зверюгу и надавил на хребет. (Дело было в обезьяньей яме, где принц то и дело развлекался с приматами.) И тут сверху раздался голос графа Рюгена:

 Есть новости.

 А отложить нельзя?  осведомился принц в пылу битвы.

 Надолго?  спросил граф.

Х

Р

У

М

П

Орангутанг тряпичной куклой осел на землю.

 Ну что там еще?  спросил принц и мимо дохлого зверя направился к лестнице.

 Ваш отец прошел ежегодную диспансеризацию,  сказал граф.  Медицинское заключение у меня.

 И?..

 Он умирает.

 Будь оно все неладно!  отвечал принц.  Выходит, надо жениться.

Глава третья. Жениховство

В большом королевском зале для совещаний собрались четверо. Принц Хампердинк, его наперсник граф Рюген, его отец, дряхлый король Лотарон, и королева Белла, его злая мачеха.

Формами королева Белла напоминала клубнику. А цветом малину. Все в королевстве ее обожали, а за короля она вышла задолго до того, как он понес околесицу. Принц Хампердинк был тогда еще ребенком, не знал иных мачех, кроме сказочных и злых, поэтому Беллу так и называл  или «З. М.» для краткости.

 Так,  сказал принц, когда все собрались.  На ком мне жениться? Выберем невесту, и дело с концом.

 Я думаю, Хампердинку пора подыскать невесту,  промолвил дряхлый король Лотарон. Не столько промолвил, сколько пробубнил:  Я бубаю Хамбубубу бубубу небубу.

Все, кроме королевы Беллы, давно бросили вникать в его слова.

 Вы совершенно правы, мой дорогой,  сказала она, погладив его по рукаву.

 Что он сказал?

 Что та, кого мы выберем, пройдет свой жизненный путь подле громоподобно красивого принца.