Это еще почему?
Потому, что тогда она опять начнет плакать. Ей будет очень страшно.
Страшно? Да ты что!
Ты совсем ничего не понимаешь? Не видишь, какие ужасные люди эти Гурры? Мама столько раз это говорила, и мадам Кэлин это говорит, да все это говорят, а ты вздумал драться со Стефаном!
Но не мог же я позволить этому скоту говорить такое про нашего папу!
Конечно, не мог! И правильно сделал! А все же послушай меняничего не рассказывай маме!
Мишель пожал плечами.
Ну хорошо, устало согласился он, если ты так считаешь Ладно, а как быть с тарелками?
Сейчас я их расставлю, не то ты еще перебьешь всю посуду. А ты дай Фанфану допить отвар.
Норетта решительным шагом направилась в столовую. Мишель подошел к брату.
Ну, сказал он, ты, значит, и вправду заболел? А с виду ты вполне здоров! У тебя что, жар?
Не знаю, важно ответил Фанфан, я кашляю!
Он попытался изобразить кашель, но у него ничего не вышло, и тогда он достал из-под одеяла своего маленького плюшевого медвежонка, с истертой шерстью, в бесчисленных пятнах, с одним глазом и тремя лапками.
Мишка простудился, сообщил он, он все кашляет, кашляет! У него тревога!
Тревогаэто же не болезнь! со смехом возразил Мишель. Но погоди. На́ вот, допей свой отвар.
Он схватил чашку, но в спешке выплеснул все содержимое на простыню. Фанфан покосился на него, и оба рассмеялись.
Беда, сказал Мишель, смотри только Норетте меня не выдавай! Я мигом все улажу.
И Мишель прикрыл мокрую простыню одеялом. При этом он невзначай дотронулся до ручки Фанфанамаленькой, горячей и потной. «У него в самом деле жар, подумал он, бедный Фанфан!» Вся его обида куда-то пропала, и в приливе нежности он погладил братишку по голове. Фанфан сразу же поспешил воспользоваться его порывом.
Расскажи мне что-нибудь, попросил он жалобным голоском, какую-нибудь маленькую, совсем маленькую сказку.
Ладно! Но что же тебе рассказать? Может, про трех медведей?
Нет, не надо про медведей! Лучше расскажи мне про шоколадный эклер, как в то воскресенье! Ну, скорей рассказывай!
Мишель присел на край постели.
Шоколадный эклер, начал он, продавался раньше в кондитерских, ну, знаешь, в лавках, где торгуют хлебом. Раньше там и пирожными торговали. Они лежали все рядком на железных решеточках, и так много их было, что мы не знали, какое выбрать: ромовую бабу, корзиночку с кремом или слоеное, а еще там продавались пирожки со сливами, с вишней, с клубникой Но вкуснее всех был эклер с шоколадным кремом.
Да, да, а какой он был, Мишель, расскажи?
Знаешь, Фанфан, он был сладкий и прямо таял во рту, и крем тек из него отовсюду. Ты его зубами рази крем брызгал на твою куртку, а ты скорей подбирал его пальцем, а потом облизывал палец, чтобы ни одной капельки не пропало! Понимаешь, кремэто начинка, а снаружи был шоколад, но твердый такой, глазированный, застывший, и тесто тоже было такое вкусное, сладкое, ну вроде как у бриоши.
А это что такоебриошь?
Ах да, верно, ведь ты и бриошей не видал! Это такие булочкикруглые, с шапочкой, ну вроде как снежные бабы, понял? И у них вкус, ну, одним словом, как у бриоши Как тебе объяснить?
Да, да, хорошо, Мишель, я понимаю, но вот скажи: значит, тебе разрешали съесть столько эклеров, сколько тебе хотелось?
Нет, ну что ты, ведь они были очень дорогие. Но как-то разв воскресенье, когда мы выходили из кино, папа купил мне три эклера. Я съел их сразу, без передышки. Вкуснота!
Здорово! мечтательно сказал Фанфан. А как ты думаешь, когда папа вернется из плена, он мне тоже как-нибудь купит три эклера?
Ну конечно, три, четыре шесть восемь, не меньше восьми!.. И мы станем их есть, и есть, и набьем полные рты, и вымажемся кремом, как клоуны в цирке! Нет, ты только представь! А потом
Мишель, иди обедать! позвала мать из соседней комнаты.
Мишель весело спрыгнул на пол.
Ура! Как мне есть захотелось от моего рассказа! Да здравствует обед!
Волна радости захлестнула его. Ему захотелось развеселить домашних. «Пойду утешу маму, подумал он. Правда, я был с ней неласков, когда пришел». Но мама не нуждалась в утешении; у нее снова было прежнее лицоулыбающееся и спокойное. Так что Мишелю ни о чем не пришлось заботиться. Он накинулся на еду и начал быстро уминать земляные груши, слушая рассказ Норетты, перечислявшей события утра. Оказывается, ночью бомбы упали на окраинные кварталы: булочница рассказывала, что там живет ее двоюродная сестра, и она сильно за нее боялась. А Соланж получила весточку от брата: он передал ей через одного знакомого, что вернулся в Париж и в сочельник придет домой ее проведать.
Соланж так обрадовалась, что сделала три ошибки в изложении
А ты, спросила Эвелина, у тебя-то какие отметки?
Да что там, у меня все хорошо, сегодня был самый обыкновенный диктант.
Эге, сказал Мишель, а ведь и тут ошибиться недолго. Ну вот, скажи, к примеру, как пишется слово «рыцарь»? Через «а» или через «о»?
Через «а», конечно!
Ну вот, а надо через «о»!
Невежда, засмеялась мать, твоя сестра права: тут, конечно, должно быть «а»!
Мишель уронил вилку.
«А»? Ну и нахал же этот Менар! Уверял, что надо «о» и еще требовал, чтоб я исправил!
Чтобы ты исправил? В диктанте?
Да нет, это В общем ладно. Но какой нахал! Да И еще Ох, мама, если бы только знала: мосье Турон говорил со мной, как мужчина с мужчиной.
Что же он тебе сказал?
Мишель заколебался, потом торопливо повторил слова учителяразумеется, только те, что его устраивали.
Он сказал, что он меня понимает!
Правда? с улыбкой переспросила Эвелина Селье. Если так, я ему завидую. Я, признаться, совсем перестала тебя понимать!.. Кстати, что это тебе вздумалось спрятать свою наборную кассу среди кульков с макаронами?
С макаронами? повторил Мишель, багровея от смущения. Ах да, это я просто пошутил.
Мать вздохнула.
Странная шутка. Постарайся быть поаккуратней, дружок. Я то и дело натыкаюсь на эту коробку. А что до единиц, добавила она чуть ли не с робостью, я не хочу тебя бранить, но ты все-таки старайся, учись как следует!
Ладно, мама! Я все, все сделаю! воскликнул Мишель.
Он кинулся обнимать свою маму и горячо ее расцеловал. Эвелина мягко отстранила сына:
Ты меня задушишь, Мишель! Вот что, поди-ка надень другой свитер! А ты, Норетта, вымой посуду. Мне до двух часов нужно отнести срочный заказ Я прямо сейчас пойду.
А кто останется с Фанфаном? Может, мне не ходить сегодня в школу? с надеждой спросила Норетта.
Нет, нет, зачем же? Сейчас придут сестры Минэ, они еще утром мне предлагали Ах, уже двадцать пять минут второго Мне надо бежать!
Мишель сменил свой рваный свитер на чистый, заштопанный. Тем временем пришли сестры Минэмаленькие, худенькие, сутулые, одетые в старомодные черные, но безукоризненно чистые и отглаженные платья. Сестры-близнецы были похожи друг на друга как две капли воды, к тому же они никогда не разлучались. Мадемуазель Алиса принесла лимон, а мадемуазель Марикнижку с картинками. Эвелина Селье смутилась: «Что вы, зачем лимон? По нынешним временам это роскошь!»
Ничего, малютке он освежит рот! сказала тоненьким голоском мадемуазель Алиса.
А мадемуазель Мари точно таким же голоском добавила:
Книжку с картинками прислала наша консьержка: она читала ее своему сыночку, когда он был маленьким.
Как это мило с ее стороны! воскликнула растроганная Эвелина Селье. Вот, взгляните на моего Фанфана!
Мишель выскользнул за дверь и побежал к Жоржу, чтобы потом вместе с ним пойти в школу. Он задыхался от желания рассказать кому-нибудь о своих утренних приключенияхдолжен же кто-то его выслушать! Как только оба приятеля очутились на улице, Мишель стал говорить, захлебываясь и глотая слова. Жорж внимательно его слушал.
Ну и сволочь этот Стефан! сказал он. Жаль, что меня не было, я бы тебе помог его излупить. А все же твоя сестра права, старик. Будь осторожен. Помни, что эти люди живут в нашем доме.
Ну и что?
Какну и что? Вечно у них околачиваются какие-то немцы. Кто знает, что может случиться А если они нас обнаружат, меня и моих родителей, тогда нас ведь арестуют!