Что с тобой? воскликнула Соланж, подбегая к подруге. Ты ушиблась?
Нет, всхлипывая, пробормотала Норетта, я не я не ушиблась Ой, мама мамочка их увели!
Да, сказала мадам Кэлин, появляясь вслед за Нореттой, их взяли, схватили в ту самую минуту, когда мы свернули на улицу Одеон! Боже мой, боже мой, какое горе!
Эвелина схватилась за голову.
Несчастные! сказала она, не в силах сдержать слезы. Как это могло случиться? Ума не приложу! Откуда немцы могли знать, кто они такие? Что, у них спросили документы?
Да что вы! ответила консьержка. Немцы ехали мимо на своем автомобиле. Вдруг машина остановилась у тротуара, из нее вышли двое и подбежали к нам. Они схватили бедных Моско и потащили их к машине; те и опомниться не успели Только Моско-отец, когда его вталкивали в автомобиль, обернулся и попросту впился в меня глазами О, я знаю, что он хотел мне сказать Одно слово: «Жорж»
Но кто же их арестовал? Немцы? Или, может, это французы?
Кто знает, эти типы были в штатском, больше я ничего не успела заметить. Конечно, я тут же подумала, не Стефан ли с ними. Только он один мог опознать бедных Моско в толпе. Я пыталась разглядеть, кто сидит в машине, но она тут же отъехала и на огромной скорости покатила к бульвару Сен-Жермен Ах, с отвращением продолжала консьержка, как подумаю, что этот маленький негодяй живет в нашем доме! Нечего сказать, хороши гитлеровские прихвостни!
Хватит! закричал Мишель, который только что вернулся домой и узнал от Норетты страшную новость. Мама, прошу тебя, не мешай мне! Сейчас я сделаю из Стефана котлету!..
Он бросился к двери, но мать удержала его, схватив за край свитера.
Нет, сказала она, сейчас нельзя, как ты не понимаешь!.. Вспомни о Жорже!
При чем тут Жорж? крикнул Мишель. Жоржу ничего не угрожает!
Как знать? Я совсем не спокойна за него И теперь, куда он денется один на свете
Но ведь его родители вернутся, правда? умоляюще спросила Соланж.
Эвелина выпрямилась и, смахнув слезы, ответила:
Да, они вернутся, и настанет день, когда мы наконец соберемся вместе, когда возвратятся домой все, с кем мы разлучены Но вот что, ребята: дайте-ка я быстро схожу в квартиру наших Моско. Ведь комнаты арестованных опечатывают, а их вещи отправляют в Германию. Я соберу все, что смогу Вы со мной, мадам Кэлин?.. Да, а как я к ним войду, где взять ключ?
Ключ у меня, ответила консьержка. Моско отдал его мне, когда мы спускались с лестницы.
Женщины торопливо поднялись в квартиру Моско и спрятали в мешки самое ценное: столовое серебро, кое-какие украшения и, наконец, вещи Жоржате, что не вошли в чемодан.
Эвелина прихватила также книги, которыми школа наградила Жоржа, а Мишель, прокравшийся следом за матерью в квартиру Моско, забрал с камина свою наборную кассу. Все вещи снесли вниз и спрятали в комнате девочек, под кроватями. Мадам Кэлин с горестным вздохом заперла опустевшую квартиру. Все конченобедным Моско ничем теперь не поможешь.
Но у Эвелины Селье еще оставался тяжелый долг. Часам к шести, когда стало темнеть, она попросила Норетту разогреть ужин, а сама пошла к Жоржу, гостившему у Планке. Она нашла его в мастерской. Вооружившись огромной пилой, он изо всех сил старался распилить толстенную доску. Плотник с усмешкой наблюдал за ним.
Мне надо с тобой поговорить, сказала мальчику Эвелина.
Жорж отвел ее в комнатку, в которой его поселили. Он молча выслушал ее взволнованный, бессвязный рассказ. «Сейчас он заплачет», думала Эвелина, и сердце ее сжалось от боли за Жоржа. Но мальчик не плакал. Он только отвернулся к стене и долго стоял недвижимо, точно окаменев от горя.
Их убьют? спросил он наконец, по-прежнему не оборачиваясь.
Нет, ни в коем случае, ответила Эвелина. Теперь не сорок второй год! Вот если бы их взяли тогда вместе с другими А теперь уже победа близка! Наверно, их даже не успеют отправить в Германию!.. Их оставят во Франции, в лагере Дранси, а в Дранси вовсе не так уж страшно, добавила она, краснея от собственной лжи.
Значит, они вернутся?
Да, вернутся.
Еле слышно вздохнув, Жорж прислонился к стенке головой.
Спасибо, сказал он тихо.
Эвелина не ответила. Она не стала утешать Жоржа, чувствуя, что всякая ласка или поцелуй были бы неуместны. Спустя несколько минут она поднялась и ушла, обещав Жоржу, что завтра утром его навестит Мишель.
Но как дальше быть с Жоржем? Оставаться у Планке он не мог: ведь со дня на день тот ждал свою дочку. Да и вообще Жоржу лучше было бы покинуть эти местане ровен час, здесь начнет рыскать Стефан И Эвелина решила отослать мальчика к своей матери. Туда хотели ехать родители Жоржа; наверно, они порадовались бы, что их сын найдет там приют. Но нельзя допускать ни малейшего риска. Жоржу не нужен паспортему нет и двенадцати лет, но у него могут потребовать продовольственную карточку. Вернувшись домой, Эвелина тотчас забежала к папаше Лампьонуспросить, не поможет ли он.
Э, сказал папаша Лампьон, я бы с радостью вам помог, да только мы в нашей типографии совсем другим делом заняты Мы подпольные газеты выпускаем, вот что Но, послушайте, знаете что? Сходите-ка к нашему Жану!
Как! изумилась Эвелина. К Жану?
А вы не знали? С тех пор как он вернулся из тюрьмы, он уже не мог сидеть сложа руки. Жан теперь с головой ушел в работу! Я почти уверен, что он вам поможет Сходите к немукажется, он сейчас дома.
Жан явно обрадовался случаю оказать помощь соседке. Нужна продовольственная карточка? Да у него их сколько угодно! Боевой центр, к которому он примкнул, организовал настоящую подпольную мэрию: здесь даже регистрировали браки.
Завтра вечером все получите, сказал Жан, приглаживая свои светлые волосы.
Назавтра он принес продовольственную карточку да еще раздобыл уйму дополнительных талоновна хлеб, мясо, жиры. Жорж получит все, что ему необходимо. Мадемуазель Алиса, у которой был на редкость красивый почерк, взялась заполнить карточку. Сохранив инициалы Жоржа, она записала его под именем Жерара Муано и пометила, что он родился в Алжире, а проживает в IX округе Парижа, по улице Льеж. Карточка была совсем новенькая, блестящая, мадемуазель Мари потерла ее об пол, чтобы это не было так заметно.
Оставалось переправить Жоржа в Аллье. При мысли о том, что он должен ехать один, у Эвелины сжималось сердце. Ведь теперь Жорж, как и Соланж, стал ее ребенком, и она за него в ответе. С большим трудом она нашла наконец женщину, которая взялась его сопровождать. Это была сестра молочницы; через три дня она должна была ехать в Монлюсон по каким-то своим делам. Женщина согласилась взять с собой Жоржа и даже обещала достать ему билетее муж служил на Аустерлицком вокзале.
В день отъезда Мишель зашел к приятелю проститься. Дождавшись, пока улица опустеет, они устроили морские гонки, пуская по сточной канаве кораблики из щепок мосье Планке. Мишель нарочно старался проиграть и охотно уступал Жоржу самые крупные щепки. Когда третий кораблик победоносно нырнул в водосточную яму, Жорж внезапно сказал:
Я нагрубил маме, когда мы прощались. Не хотел, чтобы она меня целовала Слушай, а ты правда веришь, что она вернется?
Конечно, вернется, подтвердил Мишель. Да и мама моя это говорит
Верно, повторил Жорж, она так говорила
В тот же вечер Жорж уехал с сестрой молочницы. Всю неделю Эвелина Селье не знала покоя. Хорошо ли она поступила, отослав мальчика в дальнюю деревушку? А вдруг что-нибудь стряслось с ним в путикак же она об этом узнает? Ведь письма теперь почти не приходят. И вот наконец в квартиру постучался пожилой человек в черном костюме, с приветливым лицом. Он пришел рано утромЭвелина как раз дошивала рубашку. Оказалось, что он из Монлюсона: привез вести от Жоржа. Он рассказал, что женщина, которая ехала с Жоржем, воспользовавшись пересадкой в Шато́-Ру, решила в какой-то лавке сменять цикорий на масло. Ее поймали жандармы и при обыске нашли в ее чемоданчике одиннадцать пачек цикория, а также другие дефицитные вещи. Один из жандармов начал было допрашивать Жоржа, и бедный мальчик, совершенно потеряв голову, горько заплакал. Жандарм нахмурился, несколько минут разглядывал мальчика, потом добродушно сказал: