Ален устало пожал плечами.
Не беспокойтесь за меня. Найду где-нибудь пристанище. Я ведь привыквсе время так живу. Почти никогда не приходится дважды ночевать в одной и той же постели. А чаще всего вообще никакой постели не бывает Что это? вздрогнул он. Опять стучат?
Три коротких удара, сказала Норетта. Это консьержка.
В самом деле, это была мадам Кэлин. Она поднялась наверх, «чтобы узнать, чем кончилось дело». Услышав, что Ален собирается уходить, она всплеснула руками.
Нельзя вам идти! сказала она. Они же оставили на улице шпика. Можете на него полюбоваться, если хотите.
Подойдя к окну, Ален осторожно выглянул на улицу. В самом деле, на противоположном тротуаре, в тени одного из подъездов, прятался человек.
Час от часу не легче! в ярости сказал Ален. Они воображают, что схватили меня, но этого им малоустроили здесь засаду в надежде, что схватят еще моих сообщников. Черт меня дернул сюда прийти!
Он заметался по комнате, тяжело дыша. Мадемуазель Мари что-то шепнула на ухо сестре, та кивнула с улыбкой.
Идите к нам! в один голос воскликнули сестры.
К вам? Куда же это? спросил Ален, продолжая шагать по комнате.
Да к нам, в нашу квартиру на втором этаже. Кто нас заподозрит: две тихие старые девы. А у нас в столовой есть диван, мы дадим вам зеленое одеяло
Матрац, правда, жестковат, но подушка отличная.
Ален задумался.
Хорошо, сказал он, если вы позволите. Эту ночь я останусь у вас. А завтра посмотрим.
Сестры рассыпались в благодарностях. Можно было подумать, что Ален оказывает им огромную честь, соглашаясь укрыться в их квартире. Сияя от счастья, они торопливо увели своего гостя. У Алена скверный вид, заявили они, ему необходимо лечь как можно раньше.
Консьержка догнала их уже на лестничной площадке.
А Гурры? шепотом сказала она. Вы, видно, забыли о них? А там как раз торчит немецкий офицер, с которым они водят дружбу. Небось хлещут сейчас шампанское! А мальчишки их только что шныряли по коридорам! Если они увидят Алена Погодите, я сейчас посмотрю!
Консьержка перегнулась через перила.
Нет, сказала она спустя минуту, как будто никого нет. Идемте, но только смотрите будьте осторожны, когда подойдете к третьему этажу!
Маленькая компания осторожно спустилась вниз. А Жорж побежал к себе наверх, рассказать обо всем родителям. Эвелина Селье осталась одна со своими детьми в опустевшей столовой, где все еще сверкала рождественская елка с петрушкой и золотой розой на ветках.
Фанфан задремал, уткнувшись носом в серебряную звезду. Норетта подняла его и отнесла в кровать.
Норетта, сказала ей мать, когда она вернулась, Соланж останется сегодня у нас, она ляжет с тобой. Это ничего: в тесноте, да не в обиде!
Ура! закричала Норетта, радостно захлопав в ладоши. Ты слышишь, Соланж, нет, ты слышишь? Мы с тобой будем играть, прошептала она на ухо подруге, до чего же весело будет!
Да, конечно ответила Соланж. А как вы думаете, мадам Селье, хорошо будет Алену у сестер Минэ? Думаете, ему там понравится?
Еще бы ему там не понравилось! сказала Эвелина. Они будут ухаживать за ним, как за малым ребенком. Они ему и грелку в постель принесут, и липовый отвар, а утром станут ходить на цыпочках, чтобы он не проснулся! Ты что, не знаешь сестер Минэ?
Ну как же! Конечно! сказала Соланж.
Слабая улыбка осветила ее лицо; она взяла Норетту за руку.
Значит, правда, сказала она, я остаюсь у тебя и мы будем играть? Пошли!
Эвелина Селье расцеловала обеих девочек, и они ушли вместе с Мишелем. Когда их шепот затих, она вздохнула и начала убирать со стола, чтобы потом вымыть посуду. Хладнокровие, которое она проявила, стоило ей огромного напряжения, и сейчас силы оставили ее, все тело ныло, она с трудом держалась на ногах. Но теперь она одна, можно дать волю усталости По ее милому лицу тихо заструились слезы; они падали в лохань с посудой, а она и не думала их вытирать. «Ну хватит, говорила она себе, стараясь успокоиться, на сегодня Ален спасен и пристроенэто главное. Но что будет завтра? И этот бедняга Жанкак жаль, что он такой рохля!.. О господи, как тяжко все, невыносимо тяжко!..» А слезы все текли и текли по ее щекам
Убрав посуду в кухонный шкаф, она вернулась в столовую и подошла к елке. Все свечки давно погасли, кроме одной; в ее дрожащем сиянье поблескивали гирлянды. Крохотное пламя то угасало, то вспыхивало с новой силойказалось, оно вот-вот умрет. Прижавшись щекой к колючим зеленым веткам, Эвелина стала следить за свечой. Ей вспомнились другие елките, которым она радовалась в детстве, когда ей было восемь, а потом и двенадцать лет, елки, которые она украшала для Мишеля, затем для Норетты, наконец, последняя елка, которую мужэто было в 1938 годукупил на Цветочном базаре. Она была слишком велика, и пришлось отпилить кусок. «Хорошо, если бы муж сам купил елку на будущий год! Неужели он не вернется?..» Она стояла не двигаясь, погруженная в свои мысли, пока крохотное пламя наконец не погасло. Тогда она тихонько выпрямилась и, в последний раз оглядев погасшую елку, вышла из столовойпора было ложиться спать.
ДАНИЕЛЬ
Новый день принес новые заботы. Еще ночью у Соланж началась сильная лихорадка, она бредила, звала брата, и Эвелине пришлось взять ее к себе в комнату, чтобы Норетта могла выспаться. В семь часов утра жар все еще держалсятермометр показывал 39,7. Эвелина, серьезно встревоженная, послала Мишеля за доктором Менаром, который сразу же поспешил на зов. Соланж тем временем перестала бредить, но была необычайно возбуждена: ее лицо, обычно такое бледное, горело лихорадочным румянцем, и она жаловалась на сильную головную боль.
В горле чисто, и в легких тоже, сказал врач, кажется, у нее нервная горячка. Не перенесла ли девочка какого-нибудь потрясения?
Эвелина Селье пробормотала: «Да, вы угадали». Доктор не стал ни о чем расспрашивать, выписал рецепт и рекомендовал Соланж полный покой. Уже прощаясь, он задержался в дверях.
Как учится ваш сын? спросил он. Мой лодырь ровным счетом ничего не делает, все возится с какими-то зелеными листками Хотел бы я знать, что он выдумал!.. По правде говоря, я его понимаю: все эти мальчишки мечтают об одномучаствовать в Сопротивлении! Кстати, продолжал он, кивнув в сторону Соланж, какие вести от молодого Кутюра?
Эвелина Селье еле заметно покраснела.
Вы же знаете, он разъезжает по стране: он ведь работает по парфюмерной части
Знаю, знаю Кстати, хотел вам сказать: я пользую уголовников в тюрьме «Фрэн», и у меня есть тюремный пропуск. Так что, если когда-нибудь я смогу быть вам полезен, попомните обо мне Ну, прощайте и не волнуйтесь: горячка скоро пройдет.
Эвелина Селье молча пожала ему руку. «Счастье еще, что на свете столько хороших людей!»подумала она, чуть повеселев. Но что ей теперь делать с больной? Оставить ее одну в пустой квартире нельзя. И Эвелина решила поместить ее в комнате Норетты. Мишель с Жоржем притащили диванчик Соланж и с грехом пополам установили его между шкафом и кроватью. Потом уложили туда Соланж, уснувшую глубоким сном.
Норетта радовалась: теперь подруга все время будет с нейи днем, и ночью.
Тебе совсем не придется за ней ухаживать, мамочка! воскликнула она. Я все беру на себя. Я буду делать все, все, что надо!
Прекрасно, сказала мать. Но прежде всегоперестань так громко кричать. Доктор рекомендовал нашей Соланж полный покой Слышите, мальчишки? Фанфан, ты слышал, что я сказала? Уйдите-ка лучше отсюда, все трое.
А доктор не велел Соланж пить липовый чай? спросил, подбегая к матери, Фанфан. А мне дадут чаю?
Дадут, обязательно дадут если ты будешь хорошо себя вести, улыбаясь, ответила мать. А сейчас, сынок, я должна убрать квартиру!
Эвелина Селье быстро навела в доме чистоту, затем вышла на улицукупить хлеба и взять в аптеке лекарство. По пути она зашла к сестрам Минэ. Ален, умытый, причесанный, но небритый, мерял большими шагами крохотную гостиную под озабоченными взглядами обеих сестер.
Он почти совсем не спал, простонала мадемуазель Алиса, а сегодня утром он выпил каплю ячменного кофе. От этого не поправишься! Ох, боюсь, как бы он не заболел!